Добавить в избранное

Форум площадки >>>

Рекомендуем:

Анонсы
  • Евсеев Игорь. Рождение ангела >>>
  • Олди Генри Лайон. Я б в Стругацкие пошел – пусть меня научат… >>>
  • Ужасное происшествие. Алексей Ерошин >>>
  • Дрессированный бутерброд. Елена Филиппова >>>
  • Было небо голубое. Галина Дядина >>>


Новости
Новые поступления в библиотеку >>>
О конкурсе фантастического рассказа. >>>
Новые фантастические рассказы >>>
читать все новости


Стихи для детей


Случайный выбор
  • Буль, Пьер. Бесконечная ночь...  >>>
  • Саймак, Клиффорд. Когда в доме...  >>>
  • В зоопарке облаков. Анатолий...  >>>

 
Рекомендуем:

Анонсы
  • Гургуц Никита. Нога >>>
  • Гургуц Никита. Нога >>>





Новости
Новые поступления в раздел "Фантастика" >>>
Новые поступления в библиотеку >>>
С днём рождения, София Кульбицкая! >>>
читать все новости


Джоунс, Рэймонд Ф. Уровень шума (Ч.1)

Автор оригинала:
Рэймонд Ф. Джоунс

I

Доктор Мартин Нэгл рассматривал потолок приемной Управления национальных исследований. Через десять минут он с уверенностью мог сказать, какой угол был прокрашен первым, откуда начинали красить потолок и сколько примерно времени ушло на работу.
Это было новое здание. Но видно было, что красили его небрежно. В общем качество работы в какой-то мере соответствовало общему положению вещей, подумал он с оттенком грусти.
Он посмотрел на ковер. Владелец ковровой фабрики, несомненно, руководствовался принципом: «Не выбрасывай второсортные вещи, их всегда можно продать правительству».
На изучение приемной ушло уже двадцать пять минут. Хватит. Жалко времени. Нэгл поднял портфель, взял плащ и направился к выходу. В дверях он почти столкнулся с человеком в сером костюме.
— Бэрк!
Лицо доктора Кеннета Бэрка озарилось улыбкой. Он хлопнул Мартина Нэгла по плечу.
— Что вы здесь делаете, Март?
— Я приглашен на какое-то совещание, но ребята в синей форме не пропускают меня. Я уже собрался возвращаться к себе в Калифорнию. Никак не ожидал, что встречу вас здесь. А вы здесь зачем?
— Я работаю в Управлении национальных исследований и тоже приглашен на совещание. Меня послали разыскать вас. Все остальные уже собрались.
— Я видел весь парад отсюда. Дикстра из Массачусетского инженерно-технического, Коллинз из Гарварда и Мэллон из Калифорнийского технологического. Могучий отряд.
— Да. И все они ждут вас! Пойдем. Поговорим попозже.
— Ребята из бюро пропусков, кажется, сомневаются, можно ли мне доверять. Чтобы оформить допуск, потребуется, наверное, недель шесть. Я думал, что обо всем этом позаботятся… Передайте всем привет и скажите. Кейзу, что, к сожалению, я не имею допуска к закрытой работе. Видимо, он этого не знал.
— Нет, постойте, это же в высшей степени глупо, — сказал Бэрк. — Вы должны быть на совещании. Присядьте, мы все уладим в пять минут!
Март снова опустился на стул. Он никогда не участвовал в работе над закрытыми проектами. Снятие отпечатков пальцев и копание в прошлом — это всегда вызывало у него отвращение. Пусть у других снимают отпечатки пальцев и копаются в прошлом. Он знал, что Бэрк взялся за безнадежное дело. Сколько людей томилось от безделья по полугоду, а то и по году, пока изучалась их биография.
Из комнаты агента ФБР доносились возбужденные голоса. Март уловил обрывки фраз, произнесенных громким баритоном Бэрка: «Абсолютно смехотворно… первоклассный физик… электрические поля… нам нужен этот человек».
А кроме агента ФБР, имелись еще представители армейской и военно-морской разведок. Вокруг совещания был воздвигнут прямо-таки фантастический тройной барьер. Еще одно доказательство стремления ревностных бюрократов скрыть тайны природы, которые лежат на виду у всего мира.
Через минуту из комнаты вышел Бэрк, раскрасневшийся и возмущенный.
— Оставайся на месте, Март, — сказал он с яростью в голосе. — Я пойду приведу Кейза, и мы выясним, кто, кроме охранников, имеет право сюда войти.
Бэрк вернулся через несколько минут. С ним были двое в военной форме — бригадный генерал и капитан военно-морского флота — и доктор Кейз, директор Управления национальных исследований. Март не был с ним лично знаком, но знал его как одного из талантливейших ученых. Кейз подошел с открытой, дружелюбной улыбкой и протянул руку.
— Прошу извинить, доктор Нэгл, за эту задержку. Я никак не думал, что вас остановят представители службы безопасности. Указания об оформлении допуска были даны задолго до совещания. Мы уладим все за несколько минут. Подождите, пожалуйста, здесь, пока я переговорю со всеми этими джентльменами…
Они закрыли дверь, ведущую в бюро пропусков, но Март не мог удержаться от того, чтобы не вслушиваться в долетавшие до него голоса. Он услышал, как один из офицеров службы безопасности произнес: «Вы сами требовали тройной проверки…», потом слова Кейза: «…тот человек, который, возможно, сумеет решить эту задачу…»
Март ехал на совещание неохотно. Жена возражала, а дети подняли грандиозный рев, так как его отъезд означал, что у него не будет отпуска летом. Надо было слушаться домашних. Когда человек оказывается втянутым в работу столь секретную, что она требует тройной охраны — армии, военно-морского флота и ФБР, — он прощается со свободой. Интересно, подумал Март, каким образом Кейз, автор фундаментальных работ по электромагнитным излучениям, позволил затянуть себя сюда. Неясно также, что делает здесь Кеннет Бэрк — один из виднейших психологов, специалист по методам обучения.
Наконец дверь открылась. Март встал. Выходившую из комнаты процессию возглавлял доктор Кейз. Лица у всех были еще более напряженные, чем раньше. Кейз взял Марта за руку:
— Все в порядке. Пропуск вам подготовят к концу рабочего дня. Пойдемте на совещание. Нас уже ждут.
Когда Март вошел в зал, у него невольно захватило дух. В зале была прямо-таки выставка раззолоченных мундиров всех родов войск. Он заметил несколько генерал-лейтенантов, вице-адмиралов и по меньшей мере одного представителя Объединенного комитета начальников штабов. И здесь же сидели виднейшие математики и физики.
Одну стену занимал киноэкран. В глубине зала был установлен шестнадцатимиллиметровый кинопроектор. На столе в дальнем углу зала, под брезентом, лежал какой-то предмет неправильной формы.
Кейз вышел вперед и откашлялся.
— Мы не будем представлять вас друг другу, джентльмены. Многие из вас уже, знакомы по научным трудам и лично. Прошу иметь в виду: предмет этого совещания вы должны рассматривать как секрет, который необходимо охранять, не щадя жизни, если это понадобится.
Генералы сидели неподвижно, но ученые беспокойно заерзали на своих местах. Чисто военный подход!
Но сам Кейз не был ведь военным.
— Десять дней назад, — медленно начал Кейз, — к нам пришел молодой человек, изобретатель, который утверждал, что он совершил революцию в технике. Звали его Леон Даннинг. Он был чрезвычайно высокого мнения о своих способностях и полагал, что все должны немедленно проникнуться уважением к его особе. Он самоуверенно заявил, что будет говорить только с директором Управления, и надоел всем в такой степени, что встал вопрос: принять его или вызвать полицию? Мне передали его просьбу, и в конце концов я принял его. Так вот. Он утверждал, что разрешил проблему создания антигравитационной машины.
Нэглу хотелось громко рассмеяться. И ради этой чепухи он отказался от летнего отпуска! Может быть, он вовремя успеет домой…
Он бросил взгляд на своих коллег. Дикстра наклонился вперед и потирал лоб, чтобы скрыть усмешку. Ли и Норкросс обменялись снисходительными улыбками. Бэрк, заметил Март, был единственным ученым, который не шелохнулся и не улыбнулся. Но ведь Бэрк был только психологом.
— Я вижу, что некоторым джентльменам смешно, — продолжал Кейз. — Мне тоже было смешно. Но сумасшедшего надо было выслушать до конца или приказать вышвырнуть его. Я решил выслушать. Я попытался навести его на разговор о теории, на которой основывалось действие его аппарата, но он отказался говорить на эту тему. Он заявил, что разговор об этом может состояться лишь после демонстрации изобретения. Вторая половина дня в субботу была у меня свободной, и я согласился посмотреть его аппарат в действии. Даннинг потребовал пригласить военных представителей и подготовить киноаппараты и магнитофон. Дав уже одно обещание, я пошел и на это, и пригласил на демонстрацию изобретения кое-кого из тех, кто находится сейчас здесь. Он не хотел огласки, и мы договорились встретиться на небольшом аэродроме Дуврского клуба. Это было ровно неделю назад. Он продемонстрировал свой аппарат.
Я сам помог ему надеть на плечи небольшой ранец. Он весил килограммов шестнадцать-восемнадцать. На нем не было ни пропеллеров, ни сопел, и он не был соединен ни с какими внешними источниками энергии. Я почувствовал, что попал в исключительно глупое положение, пригласив военных на это пустое представление.
Мы стояли вокруг него кольцом. Изобретатель снисходительно улыбнулся нам и что-то повернул у себя на поясе.
В то же мгновение он начал подниматься в воздух, плавно ускоряя подъем. Мы разбежались в стороны, чтобы следить за ним. На высоте примерно в сто пятьдесят метров он остановился и несколько мгновений неподвижно висел в воздухе. Затем опустился на землю.
Кейз сделал паузу.
— Наверное, некоторые считают нас, видевших это своими глазами, жертвами галлюцинации или отпетыми лгунами. К счастью, Даннинг настоял на том, чтобы демонстрация аппарата была снята на кинопленку.
Он сделал знак своим ассистентам. Зал затемнили, зажужжал проектор. Март наклонился вперед, стиснув ручки кресла.
На экране появилась группа людей, стоявших вокруг изобретателя. Даннингу было лет двадцать восемь — тридцать. Март с первого взгляда узнал его по описанию Кейза — развязный молодой человек, знающий, что он наделен способностями, и считающий, что все должны усвоить это как можно быстрее. Марту был знаком этот сорт людей. Они встречаются на последних курсах любого технического колледжа США.
Он видел, как люди попятились назад от Даннинга. На экране появилось четкое изображение изобретателя со странным ранцем на спине. Мгновение — и он устремился вверх.
Март смотрел не отрываясь. Он попытался было уловить какие-нибудь признаки излучения, идущего из ранца. Ему пришлось напомнить себе, что искать их глупо. Никакой реактивный двигатель не мог, конечно, так работать.
Но антигравитация!… Март почувствовал, как по спине пробежал холодок.
Подъем прекратился. Затем Даннинг медленно опустился в середину круга.
Экран потух. В комнате зажегся свет. Март вздрогнул, как бы стряхивая с себя оцепенение.
— В этот момент мы прекратили съемку, — сказал Кейз. — Даннинг стал разговорчивее и в какой-то степени коснулся теоретических основ своего аппарата. Мы записали его сообщение на магнитофон, который был доставлен по его настоянию. К сожалению, запись настолько плоха из-за сильных шумовых помех и искажений, что ее почти невозможно разобрать. Вы прослушаете ее несколько позже. После обсуждения Даннинг согласился продемонстрировать еще одно качество своего изобретения, показать управляемый горизонтальный полет. Фильм об этом мы сейчас покажем.
Кейз выключил свет. На экране вновь появилась та же группа людей. Даннинг поднялся в воздух по довольно крутой траектории, а полетел горизонтально. Он, казалось, находился примерно на высоте крыши ангара, который был виден в глубине кадра. Примерно метров тридцать Даннинг летел медленно, затем увеличил скорость. Это было похоже на полет ведьмы верхом на помеле.
Внезапно экран озарился светом. Из ранца на спине Даннинга вырвался клуб огня. На какой-то жуткий момент он, казалось, застыл в воздухе, а затем камнем рухнул вниз. Кинокамера потеряла его на мгновение, но полностью запечатлела момент удара тела о летное поле. Во время падения Даннинг перевернулся, и ранец оказался под ним, когда он врезался в землю. Его тело подскочило несколько раз, перевернулось и замерло. Кейз подошел к выключателю и дал знак поднять шторы. Кто-то встал, чтобы выполнить его просьбу. Остальные сидели неподвижно. Казалось, время прекратило свое течение.
— Таково положение дел, джентльмены, — тихо сказал Кейз. — Теперь вы понимаете, почему вы сегодня здесь. Даннинг открыл антигравитацию. В этом мы абсолютно уверены. И Даннинг мертв.
Он поднял угол брезента, которым был накрыт стол, стоявший у стены.
— То, что осталось от аппарата, находится тут. Для нас это всего лишь обгоревшие и окровавленные обломки. Под вашим наблюдением они будут тщательно сфотографированы и разобраны.
Кейз опустил брезент и вернулся на прежнее место.
— Мы немедленно отправились в дом Даннинга с Группой исследователей из Управления национальных исследований и представителями служб безопасности. Совершенно очевидная психическая болезнь Даннинга проявилась в полном отсутствии каких-либо записей. Он, видимо, жил в постоянном страхе, что его изобретение могут похитить. Он располагал превосходной лабораторией. Откуда он брал деньги, мы пока не знаем. У Даннинга была собрана также удивительная библиотека — удивительная в том смысле, что она включала в себя не только научную литературу, но также книги почти по всем оккультным наукам. Это тоже остается загадкой.
Мы навели справки о его прошлом. Похоже, что ему было трудно остановить свой выбор на каком-то одном учебном заведении, и он учился по меньшей мере в четырех колледжах. Его учебная программа была такой же разнообразной, как и его библиотека. Он изучал электротехнику, историю религии и современную астрономию, латынь, теорию групп, общую семантику и сравнительную анатомию.
Нам удалось разыскать около двадцати знавших его преподавателей и студентов. Все они считают его параноиком. У него совершенно не было друзей. Если он и изложил кому-нибудь свою теорию, то мы об этом не знаем.
Словом, высказывания изобретателя антигравитационного двигателя сохранила для нас только эта скверная магнитофонная лента.
Комната немедленно наполнилась какофонией звуков — ревом двигателей взлетающих самолетов, повседневным шумом аэродрома. Сквозь этот шум с трудом пробивался голос погибшего — тонкий, довольно пронзительный, снисходительный и деланно-терпеливый.
Март напряженно вслушивался в этот свист и рев, чтобы понять смысл долетавших до него обрывков фраз. Он встретился взглядом с Бэрком и увидел, что тот отчаялся уловить хоть что-нибудь в этом шуме. Кейз дал знак ассистенту.
— Я вижу, вы теряете терпение. Пожалуй, нет смысла прослушивать эту запись на нашем совещании. Каждый из вас получит копию. Запись заслуживает того, чтобы ее изучить. Насколько нам известно, это единственный имеющийся в нашем распоряжении ключ к открытию Даннинга.
Март нетерпеливо поднял руку.
— Доктор Кейз, вы и другие, те, кто присутствовал на демонстрации, сами принимали участие в беседе. Не можете ли вы рассказать нам больше, чем записано на ленте?
Кейз улыбнулся с оттенком горечи.
— Если бы, доктор Нэгл… К несчастью, в то время нам казалось, что смысловые помехи в объяснении Даннинга были столь же велики, как и технический шум в магнитофонной записи. Однако все, что нам удалось запомнить, мы внесли в протокол. Его копии вам также будут розданы. Есть еще какие-нибудь вопросы?
Вопросы, наверно, были, но сообщение Кейза, казалось, лишило присутствующих дара речи.
Кейз сделал шаг вперед.
— Я не думаю, чтобы кто-нибудь из вас недооценивал теперь серьезность этой проблемы. Нам теперь ясно, что преодолеть притяжение можно — можно оторваться от Земли и полететь к звездам. Мы знаем, что если молодой американец это сумел сделать, то какой-нибудь молодой русский тоже сможет раскрыть тайну антигравитации. Мы должны воссоздать машину Даннинга. В вашем распоряжении все наличные средства и возможности Управления национальных исследований. Вам, разумеется, будет предоставлен доступ к лаборатории и библиотеке Даннинга и к обломкам его аппарата. Вас пригласили сюда потому, что вы больше других подходите для этой работы. Вы справитесь с ней.

II

Мартин Нэгл и Кеннет Бэрк вышли вместе. Они задержались в зале для того, чтобы обменяться короткими взаимными приветствиями с коллегами-физиками, которых не видели довольно длительное время. Но Нэгл спешил уйти. Надо было избавиться от странного оцепенения, от ощущения, будто тебя долго били по голове подушкой.
Выйдя из здания, он остановился и, засунув руки в карманы, уставился вдаль. Ему все еще мерещился человек, подымающийся вертикально вверх — парящий в небе, падающий камнем вниз.
Он резко повернулся к Бэрку.
— Психологический аспект изобретения… вы поэтому участвуете в проекте, Бэрк?
Его попутчик кивнул головой.
— Кейз пригласил меня, когда захотел расследовать прошлое Даннинга.
— Вы же знаете, что эта машина не может существовать! — сказал Март. — В нашей науке нет теории, которая позволила бы объяснить это, не говоря уже о том, чтобы воспроизвести ее.
— Не может? Что вы имеете в виду?
— Я хочу сказать, что мне придется… всем нам придется вернуться вспять, бог знает как далеко — на двадцать лет учения, на пятьсот лет развития науки… Где мы сбились с дороги? Почему на правильный путь вышел полусумасшедший?
— Он был странным человеком, — задумчиво сказал Бэрк. — Астрология, мистика, левитация. В его рассуждениях, записанных на аэродроме, немало говорится, о левитации. Это ведь не так уж далеко от антигравитации, а?
Март сердито хмыкнул.
— Я не удивлюсь, если услышу, что первый успешный полет он совершил верхом на помеле.
— Ну, есть немало сказок о помеле, коврах-самолетах и тому подобных вещах. Поневоле задумаешься, откуда все это пошло.
После вечернего совещания, которое в основном было посвящено изучению остатков аппарата, Мартин вернулся в отель. Он все еще не мог оправиться от потрясения.
Разобраться в сплющенных и скомканных деталях было невозможно. Но при взгляде на обломки того, что недавно было воплощением несбыточной мечты, возникало какое-то необъяснимое чувство. Март чувствовал страстное желание потрогать эту нелепую груду, превратить ее усилием мысли в аппарат, которым она когда-то была. Словно веры в возможность этого было достаточно для осуществления его желания.
А нет ли тут доли истины? — подумал он. Даннинг верил, что это можно сделать и сделал.
И все-таки надо помнить, что есть вещи неосуществимые.
Вечный двигатель.
Философский камень.
Антигравитация.
Весь опыт борьбы человечества за власть над природой говорил, что все это неосуществимо. Надо устанавливать себе какие-то пределы. Нужно признать, что у твоих возможностей есть граница, иначе можно потратить всю жизнь, пытаясь открыть секрет, как стать невидимкой или беспрепятственно пройти через кирпичную стену.
Или создать ковер-самолет.
Он встал и подошел к окну. Им владело все нарастающее чувство растерянности. И сейчас он понял, что скрывалось за этим чувством. Где же граница? Ее надо очертить. Он был уверен в этом.
Однажды эту границу уже очертили, и довольно определенно. В 90-х годах XIX века ученые закрыли книги. Великие умы верили, что наука познала вселенную. Неизвестное считалось невозможным.
Затем открыли радий, рентгеновы лучи, космические лучи, создали теорию относительности.
Граница исчезла. Где она проходит сейчас? Еще несколько часов назад он сказал бы, что может достаточно точно ответить на такой вопрос. Сейчас он уже не был в этом уверен.
Нэгл лег в постель. Через час он встал и позвонил Кеннету Бэрку.
— Бэрк, — сказал он в трубку, — это Март. Мне только что пришла в голову одна мысль. Осматривать лабораторию и библиотеку Даннинга будет вся группа. У вас есть возможность привезти меня туда рано утром? Только вы и я. Я хотел бы опередить остальных.
— Я думаю, что смогу это устроить, — сказал Бэрк. — Кейз хочет, чтобы каждый из вас работал так, как сам считает нужным.
Ночью шел дождь и, когда Бэрк заехал за Мартом, окутанный туманом город казался сумрачным. Это еще более усиливало ощущение нереальности недавних событий.
— Кейзу наша затея не очень понравилась, сказал Бэрк, когда они отъехали от отеля. — Другие могут рассердиться. Но, откровенно говоря, мне думается, что Кейз считает вас человеком, который скорее всех добьется успеха.
Март хмыкнул.
— Я еще не убежден, что Даннинг не одурачил вас каким-то грандиозным образом.
— Вы убедитесь в обратном. Постепенно, конечно. Вы здесь моложе всех. Кейз думает, что некоторые из тех, кто постарше, возможно, посвятят все свое время только доказательствам, что Даннинг не мог этого сделать. А вы как настроены? Вы тоже будете думать только об опровержениях или попытаетесь открыть то, что сделал Даннинг?
— Все, что мог сделать такой сопляк, как Даннинг, Нэгл сделает вдвое лучше. Но только если Нэгл убедится, что Даннинг действительно сделал это.
— Вы понравитесь Кейзу, старина. Он боялся, что не найдет ни одного видного ученого во всей стране, который захотел бы по-настоящему взяться за это дело.
У входа в дом Даннинга стоял часовой. Он молча кивнул, когда Бэрк и Март показали свои пропуска.
— Лаборатории и мастерские Даннинга находятся на первом этаже дома, — сказал Бэрк, — наверху его библиотека. Он спал в одной из комнат на третьем этаже, остальные комнаты пустуют. Пищу Даннинг, видимо, готовил себе на кухне. После него остались солидные запасы продовольствия. Откуда вы хотите начать?
— Взглянем на лаборатории, для начала я хочу получить общее представление о них.
С правой стороны от входа размещалась небольшая, но исключительно хорошо оснащенная химическая лаборатория. Было похоже, что лабораторией пользовались часто, но она была безукоризненно чистой. На столе стояла сложная установка для фракционной перегонки.
— Единственные записи найдены здесь, — сказал Бэрк. — Какие-то черновые подсчеты без формул и реакций.
Март хмыкнул и перешел в соседнюю комнату. Тут он увидел более знакомое ему нагромождение приборов и аппаратуры, необходимых для экспериментов в области электроники. Однако даже в этом нагромождении явственно чувствовалась рука аккуратного и умелого специалиста. Приборные щитки были собраны с исключительной тщательностью.
С лабораторией стоило познакомиться подробнее, но Март прошел в следующую комнату, механическую мастерскую. Она была оснащена не хуже, чем лаборатория.
Март тихо присвистнул.
— Когда я был студентом колледжа, — сказал он, — я считал, что рай должен выглядеть именно так.
— И все это принадлежало такому человеку, как Даннинг! Что вы на это скажете? — заметил с улыбкой Бэрк.
Март резко повернулся. Его голос был тих и серьезен.
— Бэрк, Даннинг был кем угодно, но не дураком. Шизофреник, может быть, но не дурак. Он умел делать вещи.
Бэрк пересек мастерскую и открыл еще одну дверь. За нею панели вычислительных машин — цифровой и аналоговой.
— Но вы еще не видели главного, — сказал Бэрк. — Самый большой сюрприз ждет вас наверху.
Гравитация — это сила, думал Март, поднимаясь по лестнице. Силу можно победить только силой — по меньшей мере так обстоит дело в физике. В политике, в отношениях между людьми сила может уступать воздействию более тонкого начала, но если Даннинг победил притяжение, то он сделал это с помощью какой-то другой силы. Физике известны все существующие силы. Аппарат Даннинга был хитроумным изобретением. Но’ в своей основе это исключительно умное использование хорошо изученных законов, и только. Это не чудо и не волшебство. Придя к такому выводу, Март почувствовал себя уверенней. Он прошел за Бэрком в библиотеку. Она размещалась не в одной, а в нескольких смежных специально переоборудованных комнатах, заставленных книжными полками. В ней было, безусловно, несколько тысяч томов.
— Вот что, пожалуй, вас заинтересует больше всего.
Бэрк вошел в первую комнату налево.
— А — Астрология, — сказал он и показал рукой на целую секцию полок.
Март скользнул взглядом по заглавиям: «Астрология для начинающего», «Астрология и судьба», «Путь Вавилона», «Движение звезд».
Он вынул с полки последнюю книгу в надежде, что она окажется сочинением по астрономии. Но надежды не оправдались. Он быстро поставил ее обратно.
— Они внимательно прочитаны, — заметил Бэрк. — Мы просмотрели целую кучу книг и нашли множество примечаний, сделанных рукой Даннинга. Может быть, тут нам удастся найти ключ к его мышлению — в этих пометках на полях.
Март махнул рукой, решительно отказываясь от знакомства с угрюмыми томами, и глубоко засунул руки в карманы.
— Чепуха, — пробормотал он. — Это не имеет никакого отношения к проблеме. Но вам, психологу, это, безусловно, должно быть интересно. Чтобы работать в этой библиотеке и в тех. лабораториях, человеку нужны две головы.
— Но у Даннинга голова была всего лишь одна, — возразил спокойно Бэрк. — Может быть, все это часть одного целого, которого мы не видим и которое видел Даннинг.
Март поджал губы и взглянул на психолога.
— Я говорю серьезно, — сказал Бэрк. — Я бы сказал, что гений Даннинга, очевидно, заключался в его способности извлекать нужные сведения из огромной массы материала, не отвергая категорически целые области человеческого мышления.
Март снисходительно улыбнулся и отошел в сторону. Он оказался перед полками, уставленными сочинениями по индусской философии. Почти два метра пространства занимали книги, посвященные левитации.
Март показал пальцем на корешки.
— Все, что они делают благодаря ловкости рук, Нэгл может сделать вдвое быстрее с помощью иксов, игреков и дрессированных электронов
— Это все, чего хочет Кейз. Когда вы сможете представить результаты?

III

После ленча они вернулись в Управление национальных исследований. Марту отвели кабинет и дали копию магнитофонной ленты. Он устроился поудобнее перед самым динамиком и начал напряженно вслушиваться, пытаясь различить сквозь шум едва слышный голос Даннинга.
В самом начале он уловил повторенное несколько раз слово «левитация» и даже целую фразу «левитация, которая впервые была успешно продемонстрирована западному миру английским медиумом…». Шум самолета заглушил остальное.
Март перемотал ленту и прослушал эту часть вновь. При каждом упоминании левитации в его мозгу возникал образ грязного, костлявого индусского факира в засаленном тюрбане, с мотком веревки в одной руке и корзинкой со змеей в другой.
Но Даннинг ведь открыл антигравитацию!
Март раздраженно выругался и пустил ленту дальше. Он навострил уши, поймав слова «влияние земного магнетизма», затем все заглушил шум, и снова удалось разобрать обрывок фразы: «…активность солнечных пятен до сих пор не объясненная астрономами и вежливо игнорируемая всеми специалистами…»
Эти слова вызвали какое-то смутное воспоминание. Март сделал пометку на блокноте, чтобы позднее вернуться к мелькнувшей мысли.
Голос вновь растворился в шипении и реве. Он разобрал лишь, что разговор шел о «расположении планет» — астрологии. Он громко застонал и закрыл глаза, вслушиваясь; запись снова стала разборчивой: «…магнитные бури на земле, которые можно предсказать на основе движения планет…» «Галилей и Ньютон оказали большее влияние на человеческое мышление, чем они думали сами. Они отняли у религии ее чудеса и лишили физику воображения… Индусы достигли большего успеха в раскрытии тайн вселенной, чем американские научно-исследовательские лаборатории».
Это были последние слова, которые еще удавалось разобрать. Рев авиационных моторов, свист и шипение, вызванное неполадками в микрофоне… Март выключил магнитофон.
Чувствуя почти физическую усталость, он перешел к протоколу и быстро пролистал, его. Воспоминания тех, кто присутствовал на демонстрации, удивительно мало прибавляли к тому, что удалось извлечь из записи. Все это было слишком неожиданно для свидетелей чуда. Он откинулся в кресле, подводя итог всему услышанному. В общем Даннинг считал, что рутинеры ученые исключили из общепринятых теорий массу полезных сведений. Покойный верил, что значительную часть этой информации можно найти в астрологии, индусском мистицизме, левитации и других сомнительных областях.
В дверь постучали, послышался голос:
— К вам можно, доктор Нэгл?
Это был Кейз, Март встал и предложил кресло.
— Я только что кончил заниматься записью и протоколом. Очень мало отправных данных.
— Да, маловато, — сказал Кейз. — В юности вы, наверное, испытывали чувство, которое охватывает человека, впервые участвующего в соревнованиях. Вы знаете, что я имею в виду. Вы каждой клеточкой тела чувствуете, что у вас нет никаких шансов одержать победу. Или что вы сделаете все возможное для успеха. Вы понимаете меня?
Март кивнул.
— А какое чувство владеет вами теперь, доктор Нэгл?
Март откинулся на спинку кресла и полузакрыл глаза. Он понял Кейза. Со вчерашнего вечера он уже прошел сквозь целую гамму всевозможных настроений. Какое из них одержало верх?
— Я могу это сделать, — тихо сказал он Кейзу. — Мне хотелось бы, конечно, иметь больше сведений, и мне не очень нравятся методы Даннинга. Но я могу изучить то, что знал он, и заново осмыслить то, что знаю сам.
— Хорошо! — Кейз встал. — Именно это я и хотел узнать. Вы не обманули моих ожиданий.
Доктор Кеннет Бэрк никогда не переставал удивляться тому, как устроен человек. Еще в ранней молодости он задумывался над тем, почему одни из его друзей верили в привидения, а другие — нет.
Он начал всерьез интересоваться тем, как человек узнает новое, и это в конце концов сделало его профессором психологии в Управлении национальных исследований.
Он был рад, что работой над этим проектом руководит доктор Кейз. Кейз больше, чем другие знакомые ему физики, понимал важность того факта, что каждый исследователь прежде всего человек и лишь затем ученый. Каждая научная теория, каждый закон, как бы добросовестно они ни были изложены и объективно доказаны, всегда несут на себе отпечаток личности наблюдателя.
Бэрк с интересом изучал реакцию физиков на ситуацию, которая возникла в результате открытия Даннинга и его смерти.
Мартин Нэгл вел себя приблизительно так, как и предполагал Бэрк. В годы учебы они хорошо знали друг друга.
Весь день Бэрк сопровождал остальных ученых, осматривавших дом Даннинга. Некоторые, так же как и Март, предпочли посетить дом поодиночке. Другие ездили группами по три-четыре человека. Но к концу дня там побывали все, кроме профессора Вильсона Дикстры.
В первый день Дикстра, уединившись в кабинете, занимался изучением магнитофонной записи и протокола. Посетить дом Даннинга он собрался лишь на следующий день.
Бэрк приехал за ним в отель на автомашине и ждал пятнадцать минут. Наконец из вращающихся дверей отеля вышел небольшой круглый человек. Дикстре было около шестидесяти лет. Большие, в тяжелой оправе очки делали его похожим на сову.
Небо хмурилось, и, направляясь к машине, Дикстра прижимал к груди черный зонтик. Бэрк ждал, открыв дверцу.
— Доброе утро. Похоже, что сегодня утром мы будем одни. Все остальные побывали в доме Даннинга вчера.
Дикстра хмыкнул и забрался на сиденье.
— Именно это мне и нужно. Я провел вчера целый день за изучением этой смехотворной магнитофонной записи.
Бэрк вырулил на улицу. С самого начала его не покидало чувство, что проект вполне мог бы обойтись без участия Дикстры.
— Смогли вы хоть что-нибудь узнать из нее?
— Я еще не пришел к определенному выводу, доктор Бэрк. Но вряд ли приду к выводу, что молодой Даннинг был гением, как считают некоторые из ваших сотрудников.
Они подъехали к старому дому, в котором жил Даннинг. Дикстра оглядел его из автомашины.
— То, чего следовало ожидать, — фыркнул он.
В первой комнате Дикстра быстро осмотрел полки с реактивами. Он снял несколько пузырьков и внимательно изучил наклейки. Некоторые он откупорил и осторожно понюхал, а затем с презрительным видом поставил обратно на полку.
Физик довольно долго рассматривал перегонную установку. Заметив лежавший на столе блокнот с вычислениями, физик вынул из кармана старый конверт и сделал какие-то пометки.
В комнате с электронной аппаратурой он повернулся, чтобы взглянуть сквозь открытую дверь на химическую лабораторию.
— Зачем человеку вообще могут быть нужны сразу две такие лаборатории?
Он обшарил механическую мастерскую.
— Хорошо оснащена, — пробормотал он, — то, что нужно человеку, который любит мастерить.
Но комната с электронно-вычислительными машинами произвела на него несравненно большее впечатление. Он внимательно осмотрел машины и схемы, открыл все ящики столов и перебрал все валявшиеся в них бумаги.
С побагровевшим лицом он повернулся к Бэрку.
— Это ерунда! Безусловно, здесь должны были быть графики, записи или хоть какие-нибудь следы расчетов, которые делал этот человек. Машины стоят здесь не напоказ, видно, что ими пользовались. Кто-то изъял материалы с подсчетами из этой комнаты!
— Именно в таком виде мы ее нашли, — сказал Бэрк. — Нам это непонятно так же, как и вам.
— Не верю, — отрезал Дикстра.
С особым интересом Бэрк ожидал, какое впечатление произведет на ученого библиотека.
Вначале Дикстра вел себя, как зверь, внезапно попавший в клетку. Он отскочил от полок с мифологической литературой, бросил взгляд на раздел астрологии, оттуда быстро перешел к книгам по религии и описал зигзаг, который привел его к полкам, отданным индусской философии.
— Что это, — проревел он хрипло, — шутка?
Его пухлая фигура, казалось, еще более раздулась от негодования.
— Следующая комната, пожалуй, заинтересует вас еще больше, — сказал Бэрк.
Дикстра чуть не бегом бросился в соседнюю комнату. Увидев названия находившихся здесь книг, он облегченно вздохнул и заметно успокоился. Он был среди друзей.
Он благоговейно снял с полки потрепанный экземпляр книги Вейла «Пространство. Время. Материя».
— Не может быть, — пробормотал он, — чтобы Даннинг был владельцем обеих библиотек и понимал книги обоих сортов.
— Он понял и победил земное притяжение, — ответил Бэрк. — И сделал это здесь, в этом доме. Вот последний из ключей к его тайне, которым мы располагаем.
— Тут что-то не так, — прошептал Дикстра. — Антигравитация! Слышал ли кто-нибудь о ней? И как ее могли открыть в подобном месте?

 

Перейти ко второй части 

 
К разделу добавить отзыв
Все права защищены, при использовании материалов сайта необходима активная ссылка на источник