Добавить в избранное

Форум площадки >>>

Рекомендуем:

Анонсы
  • Евсеев Игорь. Рождение ангела >>>
  • Олди Генри Лайон. Я б в Стругацкие пошел – пусть меня научат… >>>
  • Ужасное происшествие. Алексей Ерошин >>>
  • Дрессированный бутерброд. Елена Филиппова >>>
  • Было небо голубое. Галина Дядина >>>


Новости
Новые поступления в библиотеку >>>
О конкурсе фантастического рассказа. >>>
Новые фантастические рассказы >>>
читать все новости


Стихи для детей


Случайный выбор
  • Тучка. Борис Першуткин  >>>
  • Носов Н.Н. Замазка  >>>
  • Ануй Ж. Антигона. Ч 2  >>>

 
Рекомендуем:

Анонсы
  • Гургуц Никита. Нога >>>
  • Гургуц Никита. Нога >>>





Новости
Новые поступления в раздел "Фантастика" >>>
Новые поступления в библиотеку >>>
С днём рождения, София Кульбицкая! >>>
читать все новости


Ганн, Джеймс. Где бы ты ни был (Ч.2)

Автор оригинала:
Джеймс Ганн

Вернуться к первой части

Мэт в мрачном раздумье уставился на ее спину. Неужели ей и в самом деле нужно быть несчастной, чтобы происходили чудеса? Мэт поджал губы. Если это так, то ей придется плохо.
— Собирай свои вещи, — резко сказал он, — ты поедешь домой к отцу.
Эби сжалась и подняла голову.
— Я не буду ехать, — сказала она.
— «Я не поеду», — резко поправил ее Мэт.
— Не поеду, — свирепо повторила Эби, — не поеду, не поеду.
Внезапно чашка полетела по направлению к голове Мэта. Инстинктивно он выставил вперед руку. Чашка, ударившись в нее, упала на пол. Мэт растерянно посмотрел на осколки, потом на Эби. Ее руки по-прежнему были сложены на коленях.
— Ты сделала это?! — заорал Мэт. — Значит, это все-таки правда.
— Так ехать мне к па?
— Нет, если ты будешь мне помогать.
Эби поджала губы.
— Разве одного раза мало, мистер Райт? Вы же теперь знаете, что я могу это сделать. Увидите, добра не будет… — Она посмотрела на его каменное лицо. — Но я буду делать это, раз вы хотите…
— Это очень важно, — мягко сказал Мэт. — Но послушай, что ты почувствовала перед тем, как чашка полетела в меня?
— Бешенство.
— Нет, меня не интересуют твои эмоции. Что ты ощущала?
Эби нахмурила брови.
— Ей-богу, мистер Райт, я ни в какую… — она быстро взглянула на него, я никак не могу подобрать слова. Вроде как если бы я захотела схватить что поближе и швырнуть в вас, а затем получилось, как будто я и швырнула. Вроде как я толкнула чашку всем телом, а не только рукой.
Мэт, задумавшись, снял с полки вторую чашку и поставил ее на стол.
— Попробуй повторить.
Лицо Эбигайль напряглось. Затем она бессильно откинулась на спинку стула.
— Я ни в… я никак не могу. У меня просто нет подходящего настроения.
— Ты едешь домой к отцу, — выпалил Мэт.
Чашка шевельнулась.
— Вот, вот, — быстро произнес Мэт, — попробуй еще раз, пока ты не забыла!
Чашка снова покачнулась.
— Еще раз…
Чашка поднялась на дюйм над столом и опустилась. Эби вздохнула.
— Вы ведь так нарочно сказали, мистер Райт. Вы ведь не хотите чтобы я поехала домой?
— Не хочу. Но, может быть, ты сама захочешь, прежде чем мы кончим опыты. Теперь ты будешь практиковаться, пока не сможешь проделывать это сознательно, что бы это там ни было.
— Ладно, — покорно сказала Эби, — только это ужасть как утомительно, когда нет подходящего настроения.
— «Очень утомительно», — поправил Мэт
— Очень утомительно, — повторила Эби.
— А теперь, — сказал Мэт, — попробуй еще раз.
Эби практиковалась до полудня. Самое большее, на что она оказалась способна, — поднять чашку на фут от стола, но это она делала к концу очень хорошо.
У Мэта не было никакой возможности определить без точных приборов, как далеко простирались способности Эби. Впрочем, необходимое оборудование можно достать в Спрингфильде. Пока же он выяснил, что феномен Эби достигал наибольшей силы, когда девушка чувствовала себя несчастной. Мэт задумчиво смотрел в окно хижины. Постепенно в его голове сформировался план, как сделать Эби несчастнее, чем она была когда-либо за всю свою короткую жизнь.
Весь день Мэт был очень ласков с Эби. Несмотря на отчаянные протесты, он помог ей вытереть посуду. Он рассказывал ей о своей жизни и учебе в Канзасском университете. Он рассказал ей о своей диссертации по психологии и о том, что будет делать, когда защитит ее.
— Расскажите мне еще о студентках, — вздохнула Эби.
Он начал рассказывать, что надевают студентки, когда они ходят на лекции, и что они надевают, когда идут на свидания или отправляются на танцы. Глаза Эби стали большими и круглыми.
— Наверно, это здорово, — со вздохом сказала Эби. — А зачем они поступают в университет?
— Чтобы выйти замуж, — ответил Мэт, — во всяком случае, большинство из них.
Эби покачала головой.
— Красивые платья. И все такое. Эти девушки, должно быть, ужасть… ужасно нерасторопные, если сразу не выскакивают замуж. А почему они не могут выйти замуж дома?
Мэт задумчиво нахмурился. Эби умела задавать вопросы, касающиеся самой глубины человеческих отношений.
— Мужчины, с которыми они познакомятся в университете, будут зарабатывать им больше денег.
— Ах так? — сказала Эби. — Ну что ж, если это то, чего они хотят, то они должны быть довольны.
Дальше все шло в том же духе. Мэт сказал, что не может понять, почему Эби не осаждают толпы претендентов на ее руку и почему она давно уже не вышла замуж. За ужином он поглощал ее стряпню в огромных количествах и клялся, что никогда не пробовал лучшей.
Эби не могла быть счастливее. Любая работа кипела в ее руках. Тарелки были вымыты почти в ту же самую минуту, когда она за них принялась.
Мэт вышел на крыльцо и сел на ступеньку. Эби устроилась рядом с ним, положив руки себе на колени.
Хижина стояла на вершине холма. Хотя уже наступила ночь, луна, большая и желтая, освещала лежавшую у их ног долину. Далеко внизу озеро в темно-зеленой оправе из деревьев отсвечивало серебром.
— Здорово красиво, правда? — вздохнула Эби.
— Очень, — рассеянно ответил Мэт.
Они помолчали. Мэт почти физически ощущал ее близость. Несмотря на нелепые платья, простое лицо, босые ноги и отсутствие образования, в Эби было что-то очень женственное и трогательное. Пожалуй, она была женственней, чем те девушки, которых он знал по университету. Эби по крайней мере знала, чего она хотела от жизни. Она будет кому-нибудь очень хорошей женой. Единственная ее цель будет заключаться в том, чтобы ее муж был счастлив. Она будет ему готовить, и убирать, и рожать ему сильных и здоровых детей, и будет довольна своей судьбой. Она будет молчать, когда он будет молчалив; не будет надоедать, когда он будет работать; будет веселой, когда будет весел он; будет удовлетворять все его желания.
Мэт зажег сигарету, пытаясь согнать это настроение. При свете спички он взглянул на ее лицо.
— Как ухаживают у вас в горах? — спросил он.
— Иногда мы гуляем, — мечтательно ответила Эби, — и вместе смотрим на все, и немножко разговариваем. Иногда в школе устраивают танцы. Если у парня есть лодка, можно поехать кататься по озеру. Иногда бывают вечера в церкви или пикники. Но чаще всего, когда ночь бывает теплой и светит луна, мы сидим на крыльце, взявшись за руки, и делаем то, что девушка согласна позволить.
Мэт взял ее руку в свою. Рука была сухой, прохладной и сильной. Эби повернула голову, пытаясь рассмотреть в темноте его лицо.
— Я вам хоть капельку нравлюсь, мистер Райт? — спросила она. — Не так чтобы жениться на мне, а по-дружески?
— Мне кажется, ты самая женственная из всех женщин, каких я знал, ответил он и понял, что это действительно так.
Словно сговорившись, они одновременно прижались друг к другу. Мэт нашел губами ее губы, и они были мягкими, теплыми и страстными. Тяжело дыша, он оттолкнул ее. Эби, слегка повернувшись, прикорнула к его плечу; рука Мэт обнимала ее за талию. Она удовлетворенно вздохнула.
— Мне кажется, что я бы вам все позволила, — сказала она.
— Не понимаю, почему ты давно не вышла замуж? — спросил он.
— Наверное, я виновата, — задумчиво сказала Эби. — Мне не нравился никто из тех, кто за мной ухаживал. Я злилась на них без всякой причины, а потом с ними случалось что-нибудь нехорошее. Может быть, мне хотелось, чтобы они были другими. Думаю, что я не была влюблена ни в одного из них. Во всяком случае, я рада, что не вышла замуж, — она вздохнула.
Мэт почувствовал что-то вроде угрызения совести. Ну и свинья же ты, Мэттью Райт! — подумал он.
— А что случилось с этими парнями, которые за тобой ухаживали? — спросил он. — Ты была в этом виновата?
— Люди всякое болтали, — с горечью в голосе ответила Эби, — они говорили, что у меня дурной глаз. Конечно, когда Хэнк как-то опоздал, я сказала ему, что он мог с таким же успехом сломать себе ногу. На следующий день он полез забивать планки на крыше и упал и сломал ногу. Но он всегда был очень неуклюжим. А Джим был таким холодным, и я посоветовала ему прыгнуть в озеро, чтобы согреть свою кровь. Но, по-моему, человек, который только и делает, что удит рыбу, должен часто падать вводу.
— Думаю, что так, — ответил Мэт. Его стала пробирать дрожь.
— Вам холодно, мистер Райт? — спросила с беспокойством Эби. — Позвольте мне принести ваш пиджак.
— Не надо, — ответил Мэт, — все равно уже пора идти спать. Иди ложись. Завтра утром мы поедем в Спрингфильд за покупками.
— Взаправду, мистер Райт? Я никогда не была в Спрингфильде, недоверчиво сказала Эби. — Честное-пречестное слово, что поедем?
— Честное слово, — ответил Мэт, — иди ложись спать.
Мэт посидел на крыльце еще несколько минут. Забавные вещи происходили с теми, в ком Эби разочаровывалась. Когда он зажигал сигарету, его руки слегка дрожали. В Эби было скрыто множество различных людей. Мэт знал уже четырех из них: задумчивую маленькую девочку с тоненькими косичками за спиной, бродившую босиком по пыльным дорогам; счастливую домохозяйку; несчастное вместилище непонятных сил; девушку с горячими губами. Кто из них была настоящая Эби?
Наутро Мэт познакомился еще с одной Эби. Ее волосы, заплетенные в косички, были уложены короной вокруг головы. На ней было новое, опять-таки совершенно не шедшее ей платье из блестящей голубой ткани с красной отделкой. На бедре была приколота большая искусственная роза. Голые ноги облегали дешевые черные сандалии.
Боже, подумал Мэт, это ведь ее лучшее воскресное платье. И мне придется появиться с нею в таком виде на улицах Спрингфильда. Он содрогнулся и подавил желание сорвать эту ужасную розу.
— Ну что ж, — спросил он, — ты готова?
Глаза Эби возбужденно заблестели.
— Значит, мы взаправду едем в Спрингфильд, мистер Райт?
— Едем, если заведется машина.
— Она заведется, — уверенно сказала Эби.
Мэт искоса поглядел на нее. Над этим тоже следовало поразмыслить…
…Глаза Эби горели. Она смотрела на городские дома так, словно они каким-то чудом возникали из небытия специально для нее. Затем она принялась изучать прохожих. Мэт заметил, что наибольшее внимание она обращала на женщин.
Внезапно Мэт обнаружил, что Эби как-то странно затихла. Он поглядел на нее. Эби сидела, сложив руки на коленях и опустив глаза.
— В чем дело? — спросил Мэт.
— Мне кажется, что я выгляжу очень смешной, — ответила она. Голос ее слегка дрожал. — Мне кажется, вам должно быть стыдно за меня, мистер Райт. Если вы не против, я просто посижу в машине.
— Ерунда, — ответил Мэт, стараясь, чтобы его голос звучал убедительно. Ты выглядишь чудесно.
Вот чертенок, подумал он, у нее удивительная способность все понимать. Она или необычно тонко чувствует, или…
— Кроме того, — сказал он вслух, — я собираюсь купить тебе новое платье.
— Платье? Вы хотите купить мне новое платье, мистер Райт? — Ей было трудно говорить.
Мэт кивнул. Он остановил машину у самого крупного универмага в Спрингфильде. Обойдя машину, он открыл Эби дверцу и помог ей вылезти. Они вошли в магазин. Эби прижалась к его руке. Мэт чувствовал, как быстро бьется ее сердце.
— Нам на второй этаж, — сказал Мэт.
Эби смотрела широко раскрытыми глазами на длинные ряды платьев.
— Я никогда не думала, — прошептала она, — что на свете так много платьев.
Мэт рассеянно кивнул. Ему нужно было отлучиться, и надолго, чтобы найти лабораторию, где бы он смог взять в аренду измерительную аппаратуру. Он отвел в сторону продавщицу.
— Со мной девушка, — сказал он, — я хочу, чтобы вы отвели ее в салон красоты и поработали над ней. Стрижка, шампунь, укладка волос, брови и все прочее. Затем оденьте ее с головы до ног. Согласны? — Мэт вытащил бумажник и заглянул в него. Медленно он вытащил один аккредитив на сто долларов, затем еще один. У него оставалось всего триста долларов, а ему предстояло достать оборудование и жить до конца лета на эти деньги. Мэт вздохнул и подписал аккредитивы. — Постарайтесь, если возможно, держаться в этих пределах.
— Да, сэр, — сказала продавщица и нерешительно улыбнулась. — Это ваша невеста?
— Боже великий, конечно нет! — вырвалось у Мэта. — То есть я хотел сказать, она моя племянница. Сегодня у нее день рождения.
Тяжело дыша, он подошел к Эби.
— Ты пойдешь с этой женщиной, Эби, и будешь делать все, что она тебе скажет.
— Хорошо, мистер Райт, — ответила Эби как во сне. Она пошла за продавщицей с таким видом, словно вступала в сказочную страну.
Мэт отвернулся, закусив губу. На душе у него скребли кошки.
Сев в машину, он посмотрел на часы. У него в запасе было по меньшей мере два с половиной часа. За это время он сможет найти все необходимое.
Впрочем, ему пришлось по возвращении прождать еще часа два. Затем…
— Мистер Райт! — Голос был грудным и мелодичным.
Мэт поднял глаза и вскочил с кресла. Перед ним стояла блондинка, такая красивая, что у него захватило дыхание. Коротко остриженные волосы, слегка завивающиеся на концах, обрамляли прекрасное лицо. Простое черное платье с низким вырезом облегало маленькую женственную фигурку. Изящные длинные ноги были обуты в маленькие черные туфельки с высокими каблуками.
— Боже мой, Эби! Что они с тобой сделали?
— Вам не нравится? — спросила Эби с омрачившимся лицом.
— Это восхитительно, — пробормотал Мэт, — но они покрасили твои волосы!
Эби расцвела.
— Женщина, которая это сделала, сказала, что она их вымыла. Она сказала, что это их естественный цвет, но мне придется мыть их каждые несколько дней. И даже не хозяйственным мылом. — Она вздохнула. — Я никогда не знала, сколько девушка должна возиться со своим лицом. Мне придется многому учиться…
Пока Эби счастливо лепетала, Мэт недоверчиво смотрел на нее. Неужели он спал в одной хижине с этой девушкой? Неужели она готовила ему еду и штопала дыры в его карманах? Неужели он действительно поцеловал ее, и она ему сказала: «Я бы вам все позволила…»? Сможет ли он вести себя с ней, как прежде? Мэт ожидал перемены, но не такой разительной. Эби носила свое новое платье с восхитительной уверенностью. Она шла на высоких каблуках так, словно ходила на них всю свою жизнь. Вещи всегда послушно служили Эби.
— Ты голодна? — спросил Мэт.
— Я бы слопала ежа, — ответила она.
Этот ответ так не вязался с ее внешним обликом, что Мэт разразился хохотом. Эби сделала большие глаза.
— Я что-нибудь сказала не так? — жалобно спросила она.
…Еда в ресторане была превосходна, и Эби ела незнакомые диковинки с таким удивлением, словно все это с минуты на минуту могло исчезнуть столь же таинственно, как и появилось.
— Попробуй сдвинуть чашку, — попросил Мэт, когда они покончили с едой.
Эби с минуту смотрела на чашку.
— Не могу, — тихо сказала она, — я ужасно стараюсь, просто изо всех сил, но я не могу. Я для вас все сделаю, мистер Райт, но этого не могу.
Потом они танцевали.
Во время длинного обратного пути она заговорила только один раз.
— Неужели есть люди, которые все время живут вот так?
— Нет, — ответил Мэт.
Эби кивнула:
— Так оно и должно быть. Такие вещи случаются очень редко.
Когда они вошли в хижину, она обняла Мэта за шею и крепко поцеловала в губы.
— Есть только один способ, которым девушка может отблагодарить мужчину за такой восхитительный день, — прошептала она ему на ухо. — За платья, и поездку, и обед, и танцы. И за то, что вы были таким милым. Я никогда не думала, что со мной может случиться что-нибудь похожее. Мне кажется, если действительно любишь кого-нибудь, то можно все. Я вас ужасно люблю. Я рада, что меня сделали такой хорошенькой. Если я могу сделать вас счастливым — хоть ненадолго…
Чувствуя, как к горлу подступает тошнота, Мэт осторожно снял ее руки со своей шеи.
— Ты не поняла, — холодно произнес он. — Произошла ужасная ошибка. Я не знаю, сможешь ли ты простить меня. Эти платья — для другой девушки, моей невесты. Ты примерно того же роста, и вот я подумал… даже не знаю, как это получилось, что ты меня так неверно поняла…
Он остановился. Говорить больше было не к чему. Его план удался блестяще. Медленно, по мере того как он говорил, живость покинула Эби, лицо ее погасло, она словно сморщилась и ушла в себя. Она была маленькой девочкой, которую стукнул по лицу в самую счастливую минуту ее жизни человек, которому она больше всего доверяла.
— Ну что ж, — очень тихо сказала она, — спасибо, что вы позволили мне думать, будто все это для меня, хотя бы и недолго. Я никогда не забуду этот день. — Она повернулась и залезла на койку, опустив за собой одеяло. Ее всхлипывания не дали Моту уснуть в эту ночь. А может быть, он не мог уснуть оттого, что всхлипывания были очень тихими и ему приходилось напрягать слух…
Завтрак протекал печально. Что-то случилось с едой, хотя Мэт не мог уловить, что именно. Все было приготовлено так же, как всегда, но пища не имела никакого вкуса.
Мэт механически жевал и пытался не смотреть на Эби. Это не представляло труда; Эби казалась очень маленькой и не сводила глаз с пола. На ней снова было нелепое голубое платье. Она смыла с лица краску, и оно стало тусклым и безжизненным. Даже ее свежевымытые волосы словно потускнели.
Мэт сидел и курил одну сигарету за другой, пока Эби убирала со стола и мыла посуду. Покончив с работой, она повернулась к нему.
— Вы хотите, чтобы я двигала вещи для вас. Сегодня у меня это получится.
— Откуда ты знаешь, что я хочу?
— Так уж, знаю.
— А ты не возражаешь?
— Нет. Я ни против чего не возражаю.
Она подошла поближе и села на стул.
— Смотрите!
Стол, стоявший между ними, приподнялся, покрутился на одной ножке и упал набок.
— Что ты чувствуешь? — возбужденно спросил Мэт. — Можешь ли ты управлять своей силой? Ты хотела, чтобы он двигался именно так?
— Стол был вроде частью меня самой, как рука. Но я не знала заранее, что он будет делать.
— Подожди минутку, — сказал Мэт, — я кое-что принесу из машины. — И он кинулся за приборами.
Эби безропотно позволила взвесить себя, измерить пульс, температуру и кровяное давление.
— Мне бы еще надо было бы измерить твой базальный метаболизм, пробормотал он, — но с этим придется подождать. Ах, если бы в этой лачуге была динамо-машина!
— Я могу сделать для вас электричество, — сказала Эби без всякого интереса.
— Может быть, и можешь, но если ты будешь тратить свою энергию на измерительную аппаратуру, все измерения станут бессмысленными. Теперь, Эби, подними, пожалуйста, этот стул на несколько минут.
Он заставил ее продержать стул в воздухе пять минут и снова проделал все измерения, отмечая изменения в пульсе, давлении крови, частоте дыхания, и затем снова взвесил ее.
— Ладно. Теперь отдохни. Нам придется подождать, пока все вернется в норму, прежде чем мы сможем приступить к новым опытам.
Эби послушно уселась на другой стул и уставилась в пол.
— Эби, ты ведь будешь мне помогать? — спросил Мэт. — Я это делаю и для твоего собственного блага. Если ты сумеешь контролировать свои силы, то, может быть, твои друзья перестанут ломать ноги и падать в воду.
Выражение лица Эби не изменилось.
— Мне все равно, — сказала она.
Мэт вздохнул. На мгновение ему захотелось бросить начатый эксперимент и уйти из ее жизни — упаковать свои заметки и пишущую машинку в автомобиль и вернуться в университет. Но он уже не мог остановиться. Он был слишком близок к решению загадки.
Он снова провел все измерения и увидел, что короткий отдых вернул все данные к норме.
— Попробуем еще раз, — сказал Мэт. — Подними, пожалуйста, этот стул снова на ту же высоту.
Стул нерешительно подпрыгнул вверх.
— Легче. Еще капельку.
Стул выпрямился и начал двигаться более плавно.
— Теперь подержи его в этом положении.
Стул повис в воздухе без движения. Мэт выждал пять минут.
— Хорошо. Теперь опусти его осторожно на пол.
Стул плавно, словно перышко, опустился на землю. Снова Мэт проделал все измерения. Ее пульс стал реже, кровяное давление упало, дыхание было редким, грудь едва подымалась при каждом вздохе. Температура тоже упала…
Потом в течение часа они работали со столом. К концу этого часа Эби могла поднять стол на долю дюйма или устремить его к потолку, где он оставался, пока она не опускала его на землю. Она балансировала им на одной ножке и заставляла его крутиться как волчок. Расстояние не играло никакой роли. Она управляла столом одинаково хорошо с любой точки комнаты, с крыльца или даже пройдя несколько сот ярдов вниз по дороге.
— Откуда ты знаешь, где он находится и что с ним? — задумчиво спросил Мэт.
Эби безразлично пожала плечами.
— Не знаю. Просто чувствую.
— Чем? — допытывался Мэт. — Видишь его, осязаешь, ощущаешь его?
— Все вместе, — отвечала Эби.
Мэт растерянно покачал головой.
— Ты выглядишь утомленной. Тебе лучше прилечь.
Она легла на свою койку, но Мэт знал, что она не спит. Когда она не встала, чтобы приготовить завтрак, Мэт сам открыл консервы и попытался накормить ее.
— Спасибо, мистер Райт, — сказала Эби, — я чегой-то не голодная.
— «Я не голодна», — поправил Мэт, но Эби не реагировала на замечание.
Вечером она слезла с койки, чтобы приготовить ужин, но сама съела не больше двух-трех ложек. Помыв посуду, она снова забралась на койку и задернула за собой одеяло.
Мэт сидел допоздна, пытаясь найти смысл в своих записях и графиках. Несмотря на показания приборов, Эби почти не чувствовала серьезных физиологических изменений, происходивших в ней. Поэтому можно было предположить, что такие изменения всегда сопутствовали проявлению ее парапсихологических способностей и что она переносила эти изменения достаточно легко.
Но почему эти способности в такой степени зависели от ее настроения? В чем заключалась разница? Почему, когда накануне она пыталась двигать предметы усилием воли, ей было гораздо труднее передвинуть чашку телекинетически, чем физически? Почему теперь, когда она несчастна, дело обстоит как раз наоборот?
Может быть, она черпает энергию из какого-то постороннего источника? Какие физические законы нарушает Эби? Какие использует? Когда Эби была несчастна, она каким-то образом могла свести к нулю тяготение, нет, скорее не тяготение, а массу тела. Как только это сделано, процесс телекинеза уже не должен был требовать больших затрат энергии. Каким-то образом она умела затем восстановить прежнюю величину массы, и смутная идея начала созревать в его мозгу — ну конечно же! Энергия, выделяющаяся при падении этого тела, поступала — но как? — в ее организм, возмещая расход энергии на телекинез предмета.
Он торопливо записал свои выводы. Совершенно ясно, что энергия, полученная при восстановлении массы тела, не могла полностью возместить расход энергии на телекинез. Поэтому Эби уставала после каждого опыта, но вовсе не так сильно, как если бы расходовала энергию на физическое перемещение предмета.
Какая же ты свинья, Мэттью Райт, в который раз за этот день подумал он. Но отступать было уже поздно.
Утром аппетит Эби не стал лучше. Мэт велел Эби попробовать двигать несколько предметов одновременно. Он увидел, как чашка кофе взлетела вверх, проделала двойное сальто, не расплескав ни капли, и опустилась на кофейник, который поднялся в воздух, чтобы встретить ее. Мэт встал, сиял чашку с кофейника, выпил кофе и поставил чашку обратно. Кофейник даже не шелохнулся.
Но способности Эби имели предел. Количество разных предметов, которыми она могла манипулировать одновременно, не превышало трех; если же предметы были одинаковыми, то она легко справлялась с пятью и более. Она даже заставила шесть сандвичей проплясать в воздухе какой-то сложный танец.
— О боже, — воскликнул Мэт, — ты могла бы нажить себе в цирке целое состояние!
— Разве? — спросила Эби без всякого интереса. Она пожаловалась на головную боль и легла в постель.
Мэт ничего не сказал. Они проработали в этот день полтора часа. Остаток дня Мэт потратил на приведение в порядок своих записей. Несколько раз он кидал взгляды на маленькую неподвижную фигурку Эби. Он смутно начинал понимать колоссальные возможности, которые в ней скрыты. Им овладел смутный страх. Какую роль он выбрал для себя? Он начал как добрая фея, но больше уже не был ею.
Эби не вставала весь день, и отказывалась от еды, приготовленной Мэтом. На следующее утро, когда она медленно сползла с койки, предчувствие беды, овладевшее Мэтом, еще более обострилось. Она выглядела осунувшейся и постаревшей. Мэт уже приготовил завтрак, но она только устало тыкала вилкой в тарелку, несмотря на все его уговоры.
— Это не имеет никакого значения, — отвечала она.
— Может быть, ты нездорова? — раздраженно допытывался Мэт. — Я отвезу тебя к доктору.
Эби холодно взглянула на него.
— То, что у меня не в порядке, никакой доктор не вылечит.
В это утро Мэт увидел, как жестянка с мукой прошла сквозь его тело. Эби кидала ее к нему с разной скоростью, измеряя силу необходимого мысленного толчка. Мэт либо ловил жестянку, либо Эби останавливала ее на лету и возвращала обратно. Но на этот раз жестянка полетела слишком быстро, как пуля. Невольно Мэт взглянул себе на грудь, ожидая сильного удара. Но вместо этого он увидел, как жестянка пролетела насквозь…
Мэт ошеломленно оглянулся, потирая грудь дрожащими пальцами. Жестянка ударилась о стенку хижины и лежала на полу, помятая, в облаке мучной пыли.
— Она прошла насквозь, — прошептал Мэт, — я видел ее, но ничего не ощутил. Эби, что произошло?
— Я не смогла ее остановить, — прошептала она, — и тогда я мысленно пожелала, чтобы она оказалась в другом месте. Всего на мгновение. И это случилось.
Так они открыли способности Эби к телепортации — мысленному мгновенному переносу предметов из одного места в другое. Это оказалось столь же просто, как и телекинез. Эби заставляла проходить предметы сквозь стены, не вредя ни тем, ни другим. Размеры предметов не играли никакой роли. Насколько Мэт мог судить, расстояние также.
— Как насчет живых существ? — спросил Мэт.
Эби сосредоточилась. Неожиданно на столе появилась мышь, коричневая полевая мышь с подергивающимися усиками и удивленными черными глазами. Секунду мышь лежала на столе как парализованная, а затем быстро побежала по столу в сторону Эби. Эби завизжала. Перевернувшись в воздухе, мышь исчезла. Мэт смотрел, широко раскрыв рот. Эби висела в воздухе на высоте трех футов. Медленно она опустилась на свой стул.
— Это действует и на людей — прошептал Мэт, — попробуй еще раз. Попробуй это на мне.
Мэт почувствовал тошноту, как если бы земля неожиданно ушла у него из-под ног. Он взглянул вниз и увидел, что парит в воздухе на высоте двух футов над своим стулом. Он медленно поворачивался, но ему казалось, что комната кружится вокруг него.
— Здорово, — сказал он.
Мэт начал вращаться быстрее. Через секунду он кружился как волчок, комната мелькала у него перед глазами.
— Стоп! — закричал он. — С меня хватит! — В тот же момент он перестал крутиться и упал вниз. У Мэта было ощущение, что его желудок собирался выпрыгнуть наружу. Он тяжело и больно шлепнулся на стул, на котором сидел прежде, но тут же с воплем вскочил.
— Ты это нарочно сделала! — закричал он обвиняющим тоном.
Эби приняла невинный вид.
— Я сделала только то, что вы просили.
— Ладно, пусть так, — сказал Мэт. — но с этой минуты я отказываюсь быть подопытным кроликом.
Эби сложила руки на коленях.
— Что мне теперь делать, мистер Райт?
— Попрактикуйся на себе, — сказал Мэт.
— Хорошо, мистер Райт. — Она плавно поднялась в воздух. — Это чудесно. Она вытянулась горизонтально, словно лежала в постели, и начала летать вокруг комнаты. Потом вернулась в кресло. Глаза ее горели. — У меня такое чувство, что я могу сделать все на свете, — сказала она. — Что мне попробовать сейчас?
Мэт секунду подумал.
— Попробуй телепортировать себя.
— Куда?
— Куда угодно, — нетерпеливо ответил Мэт, — это не имеет никакого значения.
— Куда угодно! — повторила она. И в следующее мгновение ее не стало.
Мэт уставился на ее стул. Эби исчезла, в этом не было ни малейшего сомнения. Мэт выскочил на крыльцо. Полуденное солнце заливало все вокруг потоками ослепительного света.
— Эби! — закричал Мэт. — Эби! — Он подождал, но ему ответило только эхо. Минут пять он бегал вокруг хижины, крича и призывая, пока, наконец, сдавшись, не вернулся в хижину. Он сидел, глядя на койку Эби, и размышлял. Где она могла теперь быть?
Должно существовать какое-нибудь научное объяснение телепортации — это что-нибудь вроде замыкания трехмерного пространства через четвертое измерение…
Его начали одолевать угрызения совести. Может быть, Эби погибла? Или находится в четвертом измерении, как в ловушке, не в силах оттуда выбраться? Он не понимал теперь, как он мог быть настолько безумным, чтобы экспериментировать над человеческими жизнями и основными законами природы. Мэт угрюмо осознал, что цель никогда не оправдывает средства.
И вдруг Эби появилась подобно духу из сказок «Тысячи и одной ночи», с подносом, уставленным блюдами. Щеки ее горели, глаза сверкали.
— Эби! — закричал Мэт. Он почувствовал, как камень свалился у него с сердца. — Где это ты была?
— В Спрингфильде.
— В Спрингфильде? — У Мэта сперло дыхание. — Но ведь это за пятьдесят миль отсюда!
Эби поставила поднос на стол и щелкнула пальцами.
— Вот смотрите, я была там.
Мэт поглядел на поднос. На нем были вареные омары, жареная картошка… Эби улыбнулась.
— Я проголодалась, — сказала она.
— Но откуда ты… — начал было он. — Ты была в ресторане, ты взяла все эти вещи там?
Эби счастливо кивнула.
— Я была голодна.
— Но ведь это воровство, — простонал Мэт и в первый раз осознал чудовищность того, что он совершил, научив Эби пользоваться своими возможностями. Ничто не было в безопасности: ни деньги, ни драгоценности, ни смертоносные секреты.
— Они даже и не заметят, что у них что-нибудь пропало, — ответила Эби, и потом, никто меня даже не видел. — Она произнесла это как решающий довод.
Эби ела с аппетитом, и Мэт радовался, что она не собирается уморить себя голодом.
— Но почему тебя не заметили там? — спросил Мэт.
— Сначала я никак не могла решить, как попасть в кухню. Но я видела, что там был только один повар…
— Видела?
— Я была снаружи, но как-то могла видеть, что делается внутри. И тогда я позвала: «Альберт», и повар вышел, а я вошла и забрала еду вместе с подносом и вернулась сюда. Это было очень просто, ведь я знала, что повар ждет, когда его позовут.
— Как ты могла это знать?
— Я подумала это, — сказала Эби, нахмурившись, — вот так.
Он удивленно посмотрел на нее и вдруг понял, что она хочет сказать. Телепатия! И, глядя на ее лицо, он понял, что не ошибся. Широко открытыми недоверчивыми глазами Эби посмотрела на Мэта. Постепенно ее лицо приняло холодное и жесткое выражение, словно она надела маску.
— О, Эби, милая, нежная Эби!
— Вы… — она задохнулась, — вы сам черт. Что бы я ни сделала, вам все будет мало.
Я погибший человек, подумал Мэт.
— Вы с вашей добротой, и вашим красивым лицом, и вашими городскими манерами, как вы могли так поступить? Вы заставили меня полюбить вас. Вам это не было трудно. Нужно было только подержать деревенскую девчонку за руку при лунном свете и поцеловать ее разок, и она уже готова была прыгнуть к вам в постель. Но этого-то вы не хотели. Все время вы смеялись надо мной и строили свои планы. Бедная деревенская девчонка! С самого начала все было сплошным обманом. И в самый счастливый момент забрали все обратно. Бедная деревенская девчонка! Она вообразила, что вы хотите ее. Мечтала, что вы, может быть, на ней женитесь. Вы думаете сейчас, что как-нибудь обманете меня и я вам все прощу. Вы хотите заставить меня думать, что я вас неправильно поняла. Не выйдет. Ничего у вас не выйдет, потому что я знаю все, что вы думаете.
Что он думал на самом деле? Приходило ли ему в голову хотя бы на мгновение, что он может жениться на ней? Мэт содрогнулся. Такая жизнь была бы кромешным адом. Представьте себе только, если можете, жену, которая все знает, все может, которую нельзя обмануть, при которой нельзя остаться наедине с собой. Представьте себе жену, которая в секунду может превратить квартиру в хаос, которая в силах швырять тарелки, стулья и столы с одинаковой легкостью и смертельной меткостью. Представьте жену, которая в любое время по малейшему подозрению может оказаться в любом месте. Представьте жену, которая видит сквозь стены и читает мысли, и тогда, может быть, вы предпочтете сломанную ногу или камни в печени.
Эби задрала подбородок.
— Вам нечего беспокоиться. Я скорее выйду замуж за гремучую змею. Та по крайней мере хоть шипит прежде, чем ужалить.
— Убей меня! — в отчаянии крикнул Мет. — Лучше убей меня!
Эби мило улыбнулась.
— Убить вас было бы слишком милосердно. Я даже не знаю такого наказания, которое не было бы слишком милосердно для вас. Но вы не беспокойтесь. Я постараюсь придумать. А теперь убирайтесь и оставьте меня одну.
Мэт повернулся, чтобы выйти. Но не успел он сделать и шага, как оказался снаружи хижины. Он зажмурился от яркого солнечного света. Мэта начало трясти. Он попытался собрать разбежавшиеся мысли. Итак, он совершил чудовищно жестокое преступление — неважно по каким мотивам. И вот он пойман и находится во власти потерпевшего, и никогда еще ни один потерпевший не располагал более совершенными средствами возмездия.
Единственный вопрос заключался в том, какую форму примет возмездие. Когда он узнает это, он сможет придумать, как его избежать. Покорно ждать наказания Мэт не собирался.

Перейти к третьей части 

 
К разделу добавить отзыв
Все права защищены, при использовании материалов сайта необходима активная ссылка на источник