Добавить в избранное

Форум площадки >>>

Рекомендуем:

Анонсы
  • Евсеев Игорь. Рождение ангела >>>
  • Олди Генри Лайон. Я б в Стругацкие пошел – пусть меня научат… >>>
  • Ужасное происшествие. Алексей Ерошин >>>
  • Дрессированный бутерброд. Елена Филиппова >>>
  • Было небо голубое. Галина Дядина >>>


Новости
Новые поступления в библиотеку >>>
О конкурсе фантастического рассказа. >>>
Новые фантастические рассказы >>>
читать все новости


Стихи для детей


Случайный выбор
  • Ничто-ничего  >>>
  • Волшебная мазь  >>>
  • Бредбери, Рэй. Превращение  >>>

 
Рекомендуем:

Анонсы
  • Гургуц Никита. Нога >>>
  • Гургуц Никита. Нога >>>





Новости
Новые поступления в раздел "Фантастика" >>>
Новые поступления в библиотеку >>>
С днём рождения, София Кульбицкая! >>>
читать все новости


Комацу, Саке. Чёрная эмблема сакуры (Ч.2)

Автор оригинала:
Саке Комацу

 Вернуться к первой части

 

Шагах в двадцати от себя он увидел тень. Судя по росту и облику, это был враг. Оружия у него не было.
— Подожди! — крикнул он мальчику. — Не бросай!
Странный акцент, с каким были сказаны эти слова, вызвал определенный рефлекс. Мальчик знал, что на двадцать шагов ему гранату не кинуть, и все же кинул. Граната упала рядом, шагах в пяти-шести от него. Он снова зажмурился в ожидании — сейчас его разорвет в клочья. Однако взрыва не последовало. Мальчик потерял сознание.
— Докладывает номер пятнадцатый из первого отряда бригады FT… затрещало в звукоприемнике, телеприем был невозможен из-за страшных искривлений во времени-пространстве. — Говорит номер пятнадцатый… Алло, Главный штаб, как слышимость?
— Слышимость нормальная, сообщите, как дела?
— Страшнее не придумаешь… — голос пятнадцатого стал затухать. — В десантной операции с обеих сторон погибло сто пятьдесят тысяч… Слышите?
— Слышу, продолжайте.
— Потери повсюду огромны. В рядах японцев сражаются и гибнут подростки, почти дети. Алло, Главный штаб, примите срочные меры. Остатки японских частей сосредоточиваются в центральных районах острова Хонсю… Алло, вы слышите? С каждой минутой растет число самоубийств среди женщин и детей… Лежи, лежи, не шевелись… Что, больно?… Алло, Главный штаб! Докладывает номер пятнадцатый из передового отряда бригады FT. Партизаны в западном и центральном районах продолжают бои без всякого расчета на победу.
— Алло! Пятнадцатый! — с беспокойством прервал начальник департамента. — Вы не один? Что это значит?…
— Видите ли…
— Вы нарушаете первый пункт устава!
— Но он ранен…
— Докладывает номер шестнадцатый из передового отряда, — перебил другой голос. — В промышленном районе Хансин восстали рабочие. Вы меня слышите? Восстанием руководят японцы, пользующиеся покровительством Советской Армии. Начались вооруженные стычки между разного рода рабочими группировками, а также выступление против японских и американских солдат. Поторопитесь, пожалуйста, с Д-переключателем.
— Алло, докладывает номер пятнадцатый из передового отряда… — на этот раз голос был едва слышен. — Часть японских войск перешла на сторону союзников. Давайте Д-переключатель.
Да, бесспорно, положение казалось хуже, чем можно было предположить. Что это? Неужели такая крохотная страна намерена бороться против всего мира? Это же самоубийство!
— Транспортная бригада! — вызвал начальник департамента. — Слышите? Транспортная бригада, немедленно сообщите свои координаты! Поторопитесь с переключателями! Дорога каждая секунда, а то эти психопаты и в самом деле уничтожат себя!
— Докладывает транспортная бригада, — ответил бодрый голос. — Оба Д-переключателя доставлены в полюса указанных зон, приступаем к их установке.
— Группа Е! Группа G! Всем бригадам вернуться и оказать помощь бригаде FT. Поторопитесь с установкой переключателей.
На участке XV-6517 действие разворачивалось в девятнадцатом веке, масштабы соответствующие, так что управится одна бригада QV. К счастью, третья попытка сумасшедшего осталась нереализованной. Так что можно сконцентрировать все свободные силы на участках LSTU и XV. В особенности в LSTU…
— QV, RW, — вызвал начальник. — Докладывайте, что у вас?
— Говорит QV. Переключатель получен. Пока изменений никаких!
— Ладно, действуйте по своему усмотрению, полагаюсь на вас! — Начальник обратился ко всем бригадам: — Всем отрядам поисковых групп перебраться на участок LSTU-3506. Помогите бригаде FT установить переключатель!
— Болит? — спросил незнакомец.
Мальчик открыл глаза. При свете звезд он увидел светлое прекрасное лицо незнакомца. Плечо было плотно забинтовано, но когда мальчик дотронулся до него, нащупал что-то упругое, похожее на резину.
— Хорошо бы тебе принять болеутоляющее, но я не медик: у меня с собой только средства первой помощи.
Мальчик с удивлением прислушался к странному акценту незнакомца. Происходило что-то необъяснимое. То незнакомец разговаривал с мальчиком, то пропадал, словно превращаясь в невидимку, потом опять появлялся. Мальчик вспомнил, что незнакомец пропал и в тот момент, когда он бросил гранату. Потом возник совсем рядом с ним и снял шлем.
Из- за скалы выглянул месяц. При его свете мальчик увидел красивые золотистые волосы незнакомца. Он посмотрел мальчику в глаза и улыбнулся.
— Убей! — пробормотал мальчик.
Лицо незнакомца вытянулось от удивления.
— Убей меня! — повторил мальчик.
Боли он не чувствовал, но все равно жить не хотелось, особенно после всего случившегося.
Незнакомец склонился над ним и ласково сказал:
— Я же тебя спас.
Мальчик пристально взглянул на незнакомца, и лицо его осветилось догадкой.
— А-а-а, понимаю: вы немец. Верно? А то думаю, зачем вы меня спасли?
Мужчина слегка покачал головой.
— Нет, я не гитлеровец.
— Кто же вы?
— Я из Службы времени, — ответил тот. — Хотя тебе этого все равно не понять.
Послышались голоса. По небу скользнул луч прожектора.
— Плохо, — пробормотал незнакомец. — Придется отступить. Не сочтут же нарушением устава перемещение с одного места на другое.
— Махни на это рукой, — сказал чей-то тихий голос.
Мальчик повернул голову и посмотрел туда, откуда донесся голос, но никого, кроме золотоволосого незнакомца, вблизи не было. Незнакомец взял мальчика за руку. Раздался щелчок, похожий на звук откупориваемой бутылки. Взор застлало серой пеленой.
— Хочешь знать, кто я? — спросил незнакомец.
Они очутились над обрывом и смотрели сверху на то место, которое только что оставили. Это произошло в мгновение ока, точно во сне, мальчика даже слегка поташнивало.
— Скажи тебе — ты все равно не поверишь…
Мальчик задумался, не в силах понять, почему это он не поверит, и только сказал:
— Главное — друг вы или враг?
Мужчина задумчиво почесал в затылке. Вопрос был настолько наивен, что он просто пришел в умиление.
— На это ответить еще труднее. Дело в том, что я никакого отношения не имею к вашей эпохе.
Мальчик, видимо, решил, что у того мозги не в порядке.
— Почему ты не дал мне умереть? — сурово спросил он.
— Мог ли я поступить иначе? — ответил тот. — Если бы мы обнаружили ваше время часа на два раньше, тебя бы вообще не ранили. Разумеется, при условии, что мы с тобой встретились.
— Что ты собираешься со мной делать? — снова спросил мальчик. — У меня сломана нога, плена мне не избежать. Сделай милость: убей меня!
— Почему ты так торопишься умереть? — спросил мужчина, в недоумении разведя руками. — Я не понимаю, что вы тут затеяли, но через пять часов этот мир все равно исчезнет.
Мальчик тряхнул головой. Какая ерунда! Мальчику было наплевать, исчезнет мир или нет, — так или иначе его ожидала смерть.
— Пожалуй, я выразился неточно. Мир не исчезнет, а войдет в свою историческую колею.
— А мне плевать! — запальчиво выкрикнул мальчик. — Помоги мне добраться до своих или убей. А впрочем, можешь оставить меня здесь!
— Ну и оставлю! — вспылил мужчина. — Безумный мальчишка!.. А я — то думал, что японские гимназисты этой эпохи смышленее. Я и так нарушил устав, вступив с тобой в контакт! Прощай! Я ухожу.
— Стой! — крикнул вдогонку мальчик и, проведя рукой по воротнику, нащупал на петличке значок черной сакуры, оторвал его и протянул мужчине: — На, возьми! Если встретишь по дороге наших, скажи, что Ясуо Коно из 1077-го отряда Черной Сакуры был тяжело ранен и не мог покончить с собой, но живым в плен не сдастся.
Мужчина поглядел на мальчика долгим проникновенным взглядом и мгновенно исчез. Значка черной сакуры он не взял. На глазах у мальчика выступили слезы. Какой позор — не суметь умереть! Собрав последние силы, преодолевая боль, мальчик перевернулся на живот, орудуя одной здоровой рукой и одной ногой, пополз к краю обрыва и бросился вниз. Если упасть на скалу с десятиметровой высоты, вполне можно разбиться… Но его подхватили в воздухе.
— Брось свои дурацкие штучки! — взмолился мужчина. — Не дам я тебе умереть у меня на глазах. Послушай, я тебе все объясню, только дай мне слово, что перестанешь искать смерти… Пойми: сражения, в которых ты участвуешь, ненастоящие.
— Как это ненастоящие?
Ясуо, снова водворенный на скалу, со злостью накинулся на мужчину:
— Мы участвуем в исторической битве! Что же тут ненастоящего? Мы сражаемся против этих хищников, американцев и англичан, и погибнем все до одного — сто миллионов человек. Знаешь, как разбивается яшма? Вдребезги! Так же и мы. С нами его величество!.. Подданные японской империи до конца дней своих останутся верны чувству долга и справедливости. Что же тут ненастоящего?…
— Пожалуй, «ненастоящее» — это не то слово, — неторопливо прервал мужчина и тряхнул головой. — Я хотел сказать — все это неправильно. Потому что на самом деле в ваше время Япония безоговорочно капитулировала. Пятнадцатого августа. По рескрипту, подписанному императором.
— Что? Что ты сказал? — У Ясуо загорелись глаза. — Япония капитулировала?!
— Но ведь так было на самом деле — это история.
Мужчина снял шлем и пригладил золотистые волосы.
Далеко в небе мерцала Полярная звезда, она переместилась. Стояла глубокая ночь. Мальчик взглянул в лицо мужчины. Оно было необыкновенно добрым.
— Ты хочешь сказать, что наша война невсамделишная? — с издевкой спросил мальчик. — Моя мать проткнула себе кинжалом горло. Все мои товарищи погибли. Все японцы — женщины, старики, дети — сражаются до последней капли крови. Я убил много американских солдат, теперь сам умираю… И после этого ты осмеливаешься говорить, что все выдумка?
— Я не сказал — выдумка, — с состраданием возразил мужчина. — Я хотел сказать — придуманный ход истории. На самом деле все у вас было совсем не так.
— Ну что ты понимаешь в нашей истории? По-твоему, лучше было капитулировать, да? — почти крикнул Ясуо.
Вдруг над обрывом вспыхнула ракета и упала, просвистев над головой.
Мужчина ладонью прикрыл мальчику рот.
— Подлец! Шпион! Рыжая сволочь!.. Что ты понимаешь!..
— Молчи! — сказал мужчина. — Какой ты бестолковый мальчишка! Неужели тебе не ясно, что лучше всего было капитулировать пятнадцатого августа?
— Чем же лучше? — заскрежетав зубами, гневно спросил Ясуо. — Кто тебе дает право так говорить?!
— Никто. Просто история должна быть такой, какой была на самом деле. Ход истории един. А если история выходит из своего правильного русла, наш долг ее туда вернуть, иначе это нарушит ход всемирной истории.
— Но кто вам дал на это право? — злобно повторил Ясуо. — Разве ты поймешь, за что я воюю, за что умираю?… Я горжусь тем, что умираю за императора… А ты готов все это разрушить!
— Почему «разрушить»? Исправить! — горячо возразил мужчина. — Пойми, что с ликвидацией неправильного хода истории исчезнет и неправильное осмысление событий. Понимаешь? Человек не может ратовать за собственное уничтожение. Он не ищет уничтожения. Наоборот, боится его.
— Значит, в то, другое время Япония капитулирует?… — с сарказмом произнес мальчик. — А я что же? Я-то ведь все равно покончу с собой!
Мужчина взглянул на него строго, точно намереваясь принять какое-то важное решение.
— Не все ли равно, покончишь ты с собой или нет, — ответил он немного погодя. — Пусть так. Но ведь то, что ты называешь «другим временем», все равно существует, а это время, где ты собираешься умереть в пятнадцать лет, само умрет через четыре часа. И ты ничего не вспомнишь, что было здесь. Эх, так и быть, сделаю еще одно нарушение: покажу тебе твою настоящую жизнь.
Мужчина взял мальчика за руку и сказал:
— Я не уверен, что разыщу тебя, но попробую. Где ты жил? Где учился?
Мальчик сказал. В следующий миг его глаза снова застлало туманом. Когда туман рассеялся, он увидел перед собой мрачную картину. Черные и коричневые развалины — следы пожарищ и бомбежек. Он сразу узнал местность — это были здания, прилегающие к гимназии. Рядом высился и ее обгорелый корпус.
Ясуо не помнил, чтобы когда-нибудь перед станцией железной дороги слонялось столько грязных оборванцев. Расстелив на голой земле рогожки, они торговали едой и всяким хламом. Тут были бататы, ириски, галеты, кастрюли, сковородки. Неопрятно одетые мужчины с землистыми лицами сновали взад и вперед, держа в руках дырявые мешки. Вдруг появились ребята с гербами их гимназии на фуражках. Разговаривая между собой, гимназисты с жадностью поглядывали на еду.
И среди ребят — он! Без обмоток на ногах, в таком затрапезном виде! Промчался «виллис». Ребята помахали ему вслед. Водитель, американский солдат, бросил им пакетик жевательной резинки. Гимназисты набросились на нее.
— Подлец! — крикнул Ясуо. — Разве такое можно стерпеть!
— Ты не торопись, — утихомирил его мужчина.
По улице, едва прикрывшись каким-то тряпьем, расхаживали под руку с американскими солдатами японки… Издалека надвигалась толпа. Впереди несли красное знамя. Мужчины с решительными лицами пели: «Вставай, поднимайся, рабочий народ!»
— Разве Японию заняли красные? — спросил мальчик.
Мужчина покачал головой. Картина снова сменилась. Над потоком демонстрантов реяли полотнища лозунгов. «Эй, взяли! Эй, взяли!» — раздался дружный крик, и демонстранты побежали зигзагами. И вдруг впереди демонстрантов мальчик снова увидел себя, на этот раз студентом.
Не вынеся этого, он закричал:
— Это подлость!
И вновь картина сменилась. На этот раз он гулял с девушкой вечером в парке. Он не поверил собственным глазам. Вдруг все исчезло.
— Это преступление! — сказал светловолосый. — Нельзя сидеть сложа руки! Мне сообщили, что Америка приготовила третью атомную бомбу. С Марианских островов уже вылетел самолет Б-29.
Он появится над Синсю. Начальник департамента приказал переключить установку преобразователя времени через полчаса. Надо устранить этот мир до взрыва третьей атомной бомбы. Нельзя нагромождать одну трагедию на другую. Прощай!
— Постой! — крикнул мальчик ему вслед. — Перенеси меня в Синсю. Я хочу умереть там, где его величество…
Мужчина в недоумении пожал плечами и взял мальчика за руку. Глаза застлало серой пеленой тумана… На этот раз мальчик почувствовал резкий толчок. Он шлепнулся в траву, тронутую первым налетом инея. Перед его мутным взором поплыли уходившая вдаль горная цепь с ее острыми зазубренными вершинами на фоне безоблачного неба. Сознание медленно угасало.
Он понял, что умирает. Он уже не чувствовал ни рук, ни ног. Только ощущал зудящую легкую боль в ране, точно по ней водили волоском. Этот зуд все удалялся, удалялся и отступил куда-то далеко, за много километров. Холод смерти подступал снизу — от ног, подбирался к животу, полз выше, готовясь завладеть сердцем. Мелькнула мысль: человек начинает умирать с ног. Раза два-три волна мрака захлестывала сознание, а когда в промежутках оно возвращалось, мальчик видел горы и небеса, безмятежные, словно поверхность огромного озера. Он лежал на траве и глядел, как там, наверху, точно примерзшие к небосводу, сияют тусклые звезды.
Из горла вырвался предсмертный хрип. И Ясуо понял — конец. И вдруг он вспомнил, что забыл исполнить последний долг: собрав последние силы, хотел крикнуть: «Его величество банзай», как вдруг перед глазами пронеслись недавние видения. Япония потерпела поражение! Нет! Глупости! Этого не могло быть… Но страшные мысли о возможности такого исхода, словно призраки, роились в сознании. И он опять собрал последние силы, чтобы бороться уже с этими мыслями. Ведь это же чудовищно — на пороге смерти потерять веру в Японию! Нет, нет, это невозможно! Иначе его смерть и смерть всех японцев окажется бессмысленной… Эта внутренняя борьба поглотила все его силы. Он уже не мог крикнуть: «Его величество банзай!» Он решил провозгласить эту здравицу в душе. Однако им завладела еще более неуместная и дурацкая мысль: «Куда я дел значок черной сакуры? Я держал его в руке и…»
Перед Ямамото, начальником департамента особого управления по розыску во времени, сидел сумасшедший, доставленный из далекого иномерного временного пространства. Желтоватая кожа, орлиный нос, черные волосы… Из-под нависающего лба класса «экстра-1» умственных способностей глядели глаза страстного, почти одержимого человека. Бросало в дрожь при мысли об умственном потенциале этой феноменальной личности. Безумие и властность при исключительной гениальности — истинный князь тьмы!..
— Как вы решились на такой чудовищный поступок? Во имя чего? начальник департамента говорил вежливо; сидящий перед ним человек все же был доктором наук. — В практике нашего департамента особого розыска во времени вы — первый настоящий преступник против истории. Будем надеяться, что и последний тоже… Так ответьте, зачем вы это сделали?…
В департаменте особого розыска было зарегистрировано немало нарушений во времени. Большей частью преступники пытались своим вмешательством изменить ход истории. Однако чаще всего это были маньяки, фанатики и люди, умственно неполноценные. Фантазии у них хватало только на то, чтобы отправиться в прошлое, убить какую-нибудь историческую личность… Например, один из преступников, начитавшись Паскаля, решил изуродовать нос Клеопатры. Он даже понятия не имел о том, что Клеопатр может быть несколько. Или, скажем, другой, который убил Наполеона ребенком. А ведь еще в XIX веке Жан Батист Перес отрицал существование Наполеона. Ну что дало убийство Наполеона? Ровным счетом ничего: появился другой Наполеон, который и стал императором. Свойство Неопределенности Частных Фактов (коэффициент НЧФ Симса) при неизменяемости исторических событий прошлого исключало возможность преступлений против истории.
Однако открытие субпространственного способа космонавигации, позволявшей скачкообразно передвигаться в разномерные пространства, дало такую возможность. Соединение установки переключения измерений с машиной времени допускало создание желаемого числа ходов истории одной и той же эпохи. Первым указал на эту возможность доктор Адольф фон Кита, молодой ученый из Института истории. Однако поскольку это открытие сделал человек гуманитарной специальности, физики не придали ему значения и тем самым не учли той опасности, которую оно в себе таило.
Лишь инспектор департамента особого розыска Инри Вовазан заинтересовался этим открытием. И тотчас подал о нем рапорт, где, между прочим, указывал, что доктор Адольф фон Кита — натура импульсивная, склонная к действиям атавистического характера — состоит членом некоей тайной организации; в области исторических наук доктором открыта весьма оригинальная теория о возможности изменения ходов истории…
И вдруг из галактики Поллукса, откуда с давних пор велись наблюдения за иномерными пространствами, было получено сообщение о появлении в иномерном пространстве Солнечной системы. Благодаря бдительности инспектора Вовазана департамент принял все меры предосторожности.
— Ответьте, пожалуйста, на вопрос, — снова сказал начальник департамента. — Вас не удивило, что мы вас так быстро нашли?
— Я предпочел бы, чтобы меня не тревожили, — спокойным голосом проговорил сумасшедший.
— Увы, простите, это невозможно, — возразил начальник департамента. Нельзя нарушать основной ход истории.
— Ну вот еще! — закричал сумасшедший. — По какому праву вы судите?
Пятнадцатый, стоявший возле начальника, вздрогнул. Это были слова того мальчика.
— Скажем… — начальник на мгновение прикрыл глаза, задумался — …с нравственной позиции.
Сумасшедший расхохотался.
— Теперь мне ясно, — сказал он. — В деле, которое вы на меня завели, написано: маньяк, поклонник тиранов и героев-разрушителей. Опьянен самурайской моралью, существовавшей в Японии примерно с десятого века. Темы научных работ: Калигула, Нерон, сын Люй-цзы император Щи, Цезарь Борджиа, Робеспьер, Наполеон, Гитлер. Последняя тема работы из истории Японии.
— Почему вы выбрали Японию? — спросил начальник департамента. — Принесли победу войскам сегуната в реформации Мейдзи, применили тактику выжженной земли в войне сороковых годов двадцатого века… Были у вас какие-нибудь особые основания для такого выбора?…
— Первый опыт, так сказать, проба сил, — ответил маньяк. — И потом я хорошо осведомлен об этом времени… Но, главное, во мне течет японская и немецкая кровь. Хотелось проэкспериментировать здесь, потом приняться за другое…
У начальника департамента потемнело лицо. Если бы этому психу удалось создать несколько ходов истории, то в корне изменилась бы мораль и система современного мира.
— В мои планы входило: принести победу нацистам на европейском фронте с помощью атомных бомб и ФАУ; в Америке принести победу на президентских выборах не Франклину Рузвельту, а более прогрессивному кандидату Уоллесу; а в послевоенной Франции и Италии предоставить власть коммунистам…
Доктор фон Кита перечислял, загибая пальцы.
— Ну, зачем вам это! — не выдержав, крикнул пятнадцатый. — Для чего столько перемен в двадцатом веке? Вы знаете, сколько это породит новых трагедий? Я вам могу рассказать про одного пятнадцатилетнего мальчика, которого там встретил…
— Трагедия?! — у доктора загорелись глаза. — А разве бывает история без трагедий? Вопрос в том, что человечество получает, пройдя через эти мучительные испытания. Во второй мировой войне погибли десятки миллионов людей, почти половина из них — зверски замученные евреи. Но ведь вы не знаете, каким стал бы мир, если бы тогда действительно были уничтожены десять процентов людей! Понимаете ли вы, к чему привела тогдашняя половинчатость? Вот тысяча лет прошло с тех пор, а ведь человечество еще не освободилось от своих язв.
Доктор стукнул кулаком по столу и вскочил — теперь это был действительно сумасшедший. Его воспаленные глаза дико горели, в уголках губ выступила пена.
— Жертвы принесены, а я вас спрашиваю: где польза? Такая история бессмысленна. Двадцатый век оказал влияние на последующие века именно своей половинчатостью. Оппортунизм в мировых масштабах. Короче говоря, жертвы, принесенные во второй мировой войне, оказались бесполезными. Человечество, испугавшись ужасов, которые само изобрело, побоялось идти путем трагедий и пошло на компромисс. В Японии рескрипта императора оказалось достаточно, чтобы все подняли руки. А что они в результате получили?
Инспектор Вовазан переглянулся с начальником департамента, и тот понимающе кивнул.
— Японии следовало понести большие жертвы, но все же вырвать у истории что-нибудь по-настоящему дельное. Ведь на протяжении долгих веков она только и делала, что страдала. Какая же разница! Так не лучше ли пойти на самоуничтожение, применить тактику выжженной земли? Не лучше ли, чтобы государство, именуемое Японией, вовсе перестало существовать? Погибло бы одно государство, зато родился бы новый Человек, проникнутый сознанием космической солидарности. В истории есть такое положение: «Превратить империалистическую войну в гражданскую». Когда вы меня обнаружили, в Японии как раз вспыхнуло восстание рабочих.
— Доктор… — тихо вмешался инспектор Вовазан, — насколько нам известно, вы несколько раз побывали в Японии той эпохи, чтобы изучить ее историю?
— Ну и что? — воскликнул сумасшедший.
— Разве вам неизвестно, что пункт первый правил водительства машины времени запрещает ездить в одну и ту же эпоху несколько раз подряд? В результате длительного пребывания в иновременных условиях наступают нежелательные мозговые изменения. Возможна потеря памяти и даже психическое заболевание.
— Вы хотите сказать, что изучение японской истории сказалось на моей психике? — спросил сумасшедший, осклабившись.
— Нет, я хочу сказать, что вы рассуждаете, пожалуй, как некоторые японцы той эпохи.
— При чем тут та эпоха? Мой метод годится для любой эпохи и любой страны, — раздраженно возразил доктор. — Почему бы не изменить ход истории, если это осуществимо? Можно же создать несколько параллельных и независимых друг от друга ходов истории? Это принесет только пользу! Если человечество может испробовать безграничное число возможностей, зачем ему ограничиваться одним-единственным историческим вариантом? Право всегда дается возможностью. Если мы можем, мы вправе выбрать лучший вариант исторического события. — Сумасшедший воздел руки к небу. — Я освободил человечество от неизбежности истории!
— Вы ошибаетесь, — спокойно возразил начальник департамента. — Ваша мания сама есть продукт исторической обусловленности.
— Мания?! — с издевкой переспросил сумасшедший. — Да где вам это понять!
— Наша эра давно отказалась от такого подхода к истории, — спокойно возразил начальник департамента, барабаня пальцами по столу. Человечеству он не нужен, ибо, только живя в истории, которая едина и неизменяема, человек остается человеком. Человек отказывается от многих исторических перспектив в интересах самосохранения, — начальник департамента усмехнулся. — Даже таких рационалистических, как, например, поедание друг друга… Человек отказался от хирургической операции, дающей ему вечную жизнь. Отказался от пересадки человеческого мозга в машину…
— Вы консерваторы! Вы и есть преступники против истории! — закричал сумасшедший в гневе. — Вы лишили человечество его безграничных возможностей!
— Для того, чтобы сохранить вид, именуемый человеком, — отвечал начальник департамента. — История — это монолитный процесс, она не нуждается в различных вариантах. Только при сохранении ее монолитности каждая данная эпоха будет иметь свою, соответствующую ей культуру. В условиях же многообразия исторических течений человек перестанет понимать самого себя. — Начальник обернулся и взглянул на хроноскоп. Нравственность нашей эры заключается в том, чтобы сохранить существующий порядок вещей. Она сильно напоминает мораль, существовавшую несколько десятков веков назад… Очевидно, возврат к старинной нравственности происходит в силу исторической необходимости…
— Идемте, — сказал инспектор Вовазан, беря доктора за локоть.
— Итак, в Суд Времени?
— Нет, в больницу, — спокойно поправил инспектор. — На психиатрическую экспертизу. Я уверен, что вам удастся избежать судебного наказания.
— Вопреки очевидности вы подозреваете меня в идиотизме?
— Мне неприятно говорить вам об этом. Но, вероятно, в связи с частыми путешествиями во времени у вас произошло смещение исторического сознания.
— Ну, знаете ли! Я же историк. Я просто увлечен конкретной исторической эпохой.
— Не в этом дело, доктор, — мягко улыбнулся инспектор. — Дело не только в том, что вы рассуждаете как человек двадцатого века. Это можно было бы отнести за счет сильной впечатлительности… А вы действительно считаете себя нормальным?
— Что за вопрос?
— Вот это мне и хотелось знать. В разговоре с начальником департамента вы обмолвились, что раны двадцатого века сказываются на современности даже теперь, спустя тысячу лет. То есть вы мыслите и чувствуете как человек тридцатого века… Но ведь со времен второй мировой войны прошло не тысяча… а пять тысяч лет…
— Яч-чя-ян!.. Ясухико-чян! — прозвучал женский голос.
Жена звала ребенка. Ясуо закрыл книгу. Он как раз прочел «Обнаруженное время», главу из книги Марселя Пруста «В поисках утраченного времени». Он мечтал об этом еще со студенческой скамьи. Ясуо развалился на траве.
Над головой простиралось бездонное голубое небо. Веял прохладный осенний ветерок. От его прикосновения по телу пробегал озноб. Это было плоскогорье Сига.
Послышались голосок трехгодовалого сынишки и звучный альт жены. Голоса приближались. Ясуо слушал, прикрыв глаза.
Мир на земле! Свет в небе!..
Сейчас к нему направятся маленькие ноги и в лицо уткнутся нежные, пахнущие молоком губы. Притворившись спящим, он ждал.
Впервые после шести лет работы в фирме выдался спокойный отдых. Но завтра он снова пойдет на работу. Кончилось лето.
Опять послышались голоса жены и сына.
— Брось! Ясухико-чян! Фу! Бяка! Брось! Ты слышал, что я сказала?
— Не-е-ет! — ответил упрямый ребенок.
Упрямством мальчик пошел в него. Ясуо невольно улыбнулся. Послышался топот ножек, из травы вынырнула круглая головенка, и сынишка разжал кулачок.
— На, папочка!
Улыбаясь, Ясуо взял из рук мальчика какую-то круглую маленькую пластинку из эбонита.
— Ясухико-чян нехороший! Не слушается маму… Ясуо, что он там нашел?
Ясуо стер с пластинки присохшую грязь, появился рисунок.
— Какой-то значок, — ответил он жене. — Значок в виде цветка сакуры.
— Не может быть! Какой сакуры? — рассмеялась жена. — Разве сакура черная?
И вдруг он сжал в кулаке значок, точно вспоминая о чем-то. На мгновение, всего лишь на мгновение, темные глубины сознания сковал ледяной холод. Все кругом потускнело, словно небо заволокло тучами. И все, что его очаровывало: высокое чистое небо, отдых в кругу семьи, он сам и все окружающее — показалось таким серым, темным, позорным, словно от него исходило зловоние.
Но это длилось всего лишь мгновение. Ясуо вернул значок малышу, поднял мальчика высоко в небо.
— Ну, пошли в гостиницу. Пора обедать.
— Я хочу есть, — торжественно произнес малыш.
— А завтра поедем домой. Хорошо?
— Папочка… красное, красное…
Вдали опускалось огромное багряное солнце.
Муж, жена и ребенок — все втроем запели: «День кончается пламенем алой зари… Мир — земле!..» 
— Ясухико-чян, дай мне, я это выброшу!..
— Это бяка… Выброшу…
Маленький черный значок, брошенный детской рукой, полетел в траву, пересекая багровый диск заходящего солнца.
— Бай-бай! — кричит малыш.
«Звонит колокол в храме на горе…» 
МИР — ЗЕМЛЕ!  


 

 
К разделу добавить отзыв
Все права защищены, при использовании материалов сайта необходима активная ссылка на источник