Добавить в избранное

Форум площадки >>>

Рекомендуем:

Анонсы
  • Евсеев Игорь. Рождение ангела >>>
  • Олди Генри Лайон. Я б в Стругацкие пошел – пусть меня научат… >>>
  • Ужасное происшествие. Алексей Ерошин >>>
  • Дрессированный бутерброд. Елена Филиппова >>>
  • Было небо голубое. Галина Дядина >>>


Новости
Новые поступления в библиотеку >>>
О конкурсе фантастического рассказа. >>>
Новые фантастические рассказы >>>
читать все новости


Стихи для детей


Случайный выбор
  • Когда-то Луна была частью...  >>>
  • Про акулиста. Татьяна Керстен  >>>
  • Если бы... Юрий Поляков  >>>

 
Рекомендуем:

Анонсы
  • Гургуц Никита. Нога >>>
  • Гургуц Никита. Нога >>>





Новости
Новые поступления в раздел "Фантастика" >>>
Новые поступления в библиотеку >>>
С днём рождения, София Кульбицкая! >>>
читать все новости


А.Толстой. Золотой ключик, или приключения Буратино. Ч.2

Автор оригинала:
Алексей Николаевич Толстой

Буратино знакомится с обитателями пруда, узнаёт о пропаже четырёх золотых монет и получает от черепахи Тортилы золотой ключик

Не нужно забывать, что Буратино был деревянный и поэтому не мог утонуть. Всё же он до того испугался, что долго лежал на воде, весь облепленный зелёной ряской.
Вокруг него собрались обитатели пруда: всем известные своей глупостью чёрные пузатые головастики, водяные жуки с задними лапками, похожими на вёсла, пиявки, личинки, которые кушали всё, что попадалось, вплоть до самих себя, и, наконец, разные мелкие инфузории.
Головастики щекотали его жесткими губами и с удовольствием жевали кисточку на колпаке. Пиявки заползли в карман курточки. Один водяной жук несколько раз влезал на его нос, высоко торчавший из воды, и оттуда бросался в воду – ласточкой.
Мелкие инфузории, извиваясь и торопливо дрожа волосками, заменявшими им руки и ноги, пытались подхватить что нибудь съедобное, но сами попадали в рот к личинкам водяного жука.
Буратино это наконец надоело, он зашлёпал пятками по воде:
– Пошли прочь! Я вам не дохлая кошка.
Обитатели шарахнулись кто куда. Он перевернулся на живот и поплыл.
 
На круглых листьях водяных лилий под луной сидели большеротые лягушки, выпученными глазами глядели на Буратино.
– Какая то каракатица плывёт, – квакнула одна.
– Нос как у аиста, – квакнула другая.
– Это морская лягушка, – квакнула третья.
Буратино, чтобы передохнуть, вылез на большой куст водяной лилии. Сел на нём, плотно обхватил коленки и сказал, стуча зубами:
– Все мальчики и девочки напились молока, спят в тёплых кроватках, один я сижу на мокром листе… Дайте поесть чего нибудь, лягушки.
Лягушки, как известно, очень хладнокровны. Но напрасно думать, что у них нет сердца. Когда Буратино, мелко стуча зубами, начал рассказывать про свои несчастные приключения, лягушки одна за другой подскочили, мелькнули задними ногами и нырнули на дно пруда.
Они принесли оттуда дохлого жука, стрекозиное крылышко, кусочек тины, зёрнышко рачьей икры и несколько гнилых корешков.
Положив все эти съедобные вещи перед Буратино, лягушки опять вспрыгнули на листья водяных лилий и сидели как каменные, подняв большеротые головы с выпученными глазами.
Буратино понюхал, попробовал лягушиное угощенье.
– Меня стошнило, – сказал он, – какая гадость!
Тогда лягушки опять – все враз – бултыхнулись в воду…
Зелёная ряска на поверхности пруда заколебалась, и появилась большая, страшная змеиная голова. Она поплыла к листу, где сидел Буратино.
У него дыбом встала кисточка на колпаке. Он едва не свалился в воду от страха.
Но это была не змея. Это была никому не страшная, пожилая черепаха Тортила с подслеповатыми глазами.
– Ах ты, безмозглый, доверчивый мальчишка с коротенькими мыслями! – сказала Тортила. – Сидеть бы тебе дома да прилежно учиться! Занесло тебя в Страну Дураков!
– Так я же хотел же добыть побольше золотых монет для папы Карло… Я очччень хороший и благоразумный мальчик…
– Деньги твои украли кот и лиса, – сказала черепаха. – Они пробегали мимо пруда, остановились попить, и я слышала, как они хвастались, что выкопали твои деньги, и как подрались из за них… Ох ты, безмозглый, доверчивый дурачок с коротенькими мыслями!..
– Не ругаться надо, – проворчал Буратино, – тут помочь надо человеку… Что я теперь буду делать? Ой ой ой!.. Как я вернусь к папе Карло? Ай ай ай!..
Он тёр кулаками глаза и хныкал так жалобно, что лягушки вдруг все враз вздохнули:
– Ух ух… Тортила, помоги человеку.
Черепаха долго глядела на луну, что то вспоминала…
– Однажды я вот так же помогла одному человеку, а он потом из моей бабушки и моего дедушки наделал черепаховых гребёнок, – сказала она. И опять долго глядела на луну. – Что ж, посиди тут, человечек, а я поползаю по дну – может быть, найду одну полезную вещицу.
Она втянула змеиную голову и медленно опустилась под воду.
Лягушки прошептали:
– Черепаха Тортила знает великую тайну.
Прошло долгое долгое время.
 
Луна уже клонилась за холмы…
Снова заколебалась зелёная ряска, появилась черепаха, держа во рту маленький золотой ключик.
Она положила его на лист у ног Буратино.
– Безмозглый, доверчивый дурачок с коротенькими мыслями, – сказала Тортила, – не горюй, что лиса и кот украли у тебя золотые монеты. Я даю тебе этот ключик. Его обронил на дно пруда человек с бородой такой длины, что он её засовывал в карман, чтобы она не мешала ему ходить. Ах, как он просил, чтобы я отыскала на дне этот ключик!..
Тортила вздохнула, помолчала и опять вздохнула так, что из воды пошли пузыри…
– Но я не помогла ему, я тогда была очень сердита на людей за мою бабушку и моего дедушку, из которых наделали черепаховых гребёнок. Бородатый человек много рассказывал про этот ключик, но я всё забыла. Помню только, что нужно отворить им какую то дверь и это принесёт счастье…
У Буратино забилось сердце, загорелись глаза. Он сразу забыл все свои несчастья. Вытащил из кармана курточки пиявок, положил туда ключик, вежливо поблагодарил черепаху Тортилу и лягушек, бросился в воду и поплыл к берегу.
Когда он чёрненькой тенью показался на краю берега, лягушки ухнули ему вслед:
– Буратино, не потеряй ключик!

Буратино бежит из Страны Дураков и встречает товарища по несчастью

Черепаха Тортила не указала дороги из Страны Дураков.
Буратино бежал куда глаза глядят. За чёрными деревьями блестели звёзды. Над дорогой свешивались скалы. В ущелье лежало облако тумана.
Вдруг впереди Буратино запрыгал серый комочек. Сейчас же послышался собачий лай.
Буратино прижался к скале. Мимо него, свирепо сопя носами, промчались два полицейских бульдога из Города Дураков.
Серый комочек метнулся с дороги вбок – на откос. Бульдоги – за ним.
Когда топот и лай ушли далеко, Буратино припустился бежать так быстро, что звёзды быстро быстро поплыли за чёрными ветвями.
Вдруг серый комочек опять перескочил дорогу. Буратино успел разглядеть, что это заяц, а на нём верхом, держа его за уши, сидит бледный маленький человечек.
С откоса посыпались камешки – бульдоги вслед за зайцем перескочили дорогу, и опять всё стихло.
Буратино бежал так быстро, что звёзды теперь, как бешеные, неслись за чёрными ветвями.
В третий раз серый заяц перескочил дорогу. Маленький человечек, задев головой за ветку, свалился с его спины и шлёпнулся прямо под ноги Буратино.
– Ррр гаф! Держи его! – проскакали вслед за зайцем полицейские бульдоги: глаза их были так налиты злостью, что не заметили ни Буратино, ни бледного человечка.
– Прощай, Мальвина, прощай навсегда! – плаксивым голосом пропищал человечек.
Буратино наклонился над ним и с удивлением увидел, что это был Пьеро в белой рубашке с длинными рукавами.
Он лежал головой вниз в колёсной борозде и, очевидно, считал себя уже мёртвым и пропищал загадочную фразу: «Прощай, Мальвина, прощай навсегда!» – расставаясь с жизнью.
 
Буратино начал его тормошить, потянул за ногу – Пьеро не шевелился. Тогда Буратино отыскал завалявшуюся в кармане пиявку и приставил её к носу бездыханного человечка.
Пиявка, недолго думая, цапнула его за нос. Пьеро быстро сел, замотал головой, отодрал пиявку и простонал:
– Ах, я ещё жив, оказывается!
Буратино схватил его за щёки, белые, как зубной порошок, целовал, спрашивал:
– Как ты сюда попал? Почему ты скакал верхом на сером зайце?
– Буратино, Буратино, – ответил Пьеро, пугливо оглядываясь, – спрячь меня поскорее… Ведь собаки гнались не за серым зайцем – они гнались за мной… Синьор Карабас Барабас преследует меня день и ночь. Он нанял в Городе Дураков полицейских собак и поклялся схватить меня живым или мёртвым.
Вдали опять затявкали псы. Буратино схватил Пьеро за рукав и потащил его в заросли мимозы, покрытой цветами в виде круглых жёлтых пахучих пупырышков.
Там, лёжа на прелых листьях, Пьеро шёпотом начал рассказывать ему:
– Понимаешь, Буратино, однажды ночью шумел ветер, лил дождь как из ведра…

Пьеро рассказывает, каким образом он, верхом на зайце, попал в Страну Дураков

– Понимаешь, Буратино, однажды ночью шумел ветер, лил дождь как из ведра. Синьор Карабас Барабас сидел около очага и курил трубку.
Все куклы уже спали. Я один не спал. Я думал о девочке с голубыми волосами…
– Нашёл о ком думать, вот дурень! – перебил Буратино. – Я вчера вечером убежал от этой девчонки – из чулана с пауками…
– Как? Ты видел девочку с голубыми волосами? Ты видел мою Мальвину?
– Подумаешь – невидаль! Плакса и приставала…
Пьеро вскочил, размахивая руками.
– Веди меня к ней… Если ты мне поможешь отыскать Мальвину, я тебе открою тайну золотого ключика…
– Как! – закричал Буратино радостно. – Ты знаешь тайну золотого ключика?
– Знаю, где ключик лежит, как его достать, знаю, что им нужно открыть одну дверцу… Я подслушал тайну, и поэтому синьор Карабас Барабас разыскивает меня с полицейскими собаками.
Буратино ужасно захотелось сейчас же похвастаться, что таинственный ключик лежит у него в кармане. Чтобы не проговориться, он стащил с головы колпачок и запихал его в рот.
Пьеро умолял вести его к Мальвине. Буратино при помощи пальцев объяснил этому дуралею, что сейчас темно и опасно, а вот когда рассветёт – они побегут к девчонке.
Заставив Пьеро опять спрятаться под кусты мимозы, Буратино проговорил шерстяным голосом, так как рот его был заткнут колпачком:
– Шашкаживай…
– Так вот, – однажды ночью шумел ветер…
– Про это ты уже шашкаживал…
– Так вот, – продолжал Пьеро, – я, понимаешь, не сплю и вдруг слышу: в окно кто то громко постучался. Синьор Карабас Барабас заворчал: «Кого это принесло в такую собачью погоду?»
«Это я – Дуремар, – ответили за окном, – продавец лечебных пиявок. Позвольте мне обсушиться у огня».
Мне, понимаешь, очень захотелось посмотреть, какие бывают продавцы лечебных пиявок. Я потихоньку отогнул угол занавески и просунул голову в комнату. И вижу: синьор Карабас Барабас поднялся с кресла, наступил, как всегда, на бороду, выругался и открыл дверь.
Вошёл длинный, мокрый мокрый человек с маленьким маленьким лицом, таким сморщенным, как гриб сморчок. На нём было старое зелёное пальто, на поясе болтались щипцы, крючки и шпильки. В руках он держал жестяную банку и сачок.
«Если у вас болит живот, – сказал он, кланяясь, будто спина у него была сломана посередине, – если у вас сильная головная боль или стучит в ушах, я могу вам приставить за уши полдюжины превосходных пиявок».
Синьор Карабас Барабас проворчал: «К чёрту дьяволу, никаких пиявок! Можете сушиться у огня сколько влезет».
Дуремар стал спиной к очагу.
Сейчас же от его зелёного пальто пошёл пар и запахло тиной.
«Плохо идёт торговля пиявками, – сказал он опять. – За кусок холодной свинины и стакан вина я готов вам приставить к ляжке дюжину прекраснейших пиявочек, если у вас ломота в костях…»
«К чёрту дьяволу, никаких пиявок! – закричал Карабас Барабас. – Ешьте свинину и пейте вино».
Дуремар начал есть свинину, лицо у него сжималось и растягивалось, как резиновое. Поев и выпив, он попросил щепотку табаку.
«Синьор, я сыт и согрет, – сказал он. – Чтобы отплатить за ваше гостеприимство, я вам открою тайну».
Синьор Карабас Барабас посопел трубкой и ответил: «Есть только одна тайна на свете, которую я хочу знать. На всё остальное я плевал и чихал».
«Синьор, – опять сказал Дуремар, – я знаю великую тайну, её сообщила мне черепаха Тортила».
При этих словах Карабас Барабас выпучил глаза, вскочил, запутался в бороде, полетел прямо на испуганного Дуремара, прижал его к животу и заревел, как бык: «Любезнейший Дуремар, драгоценнейший Дуремар, говори, говори скорее, что тебе сообщила черепаха Тортила!»
Тогда Дуремар рассказал ему следующую историю:
«Я ловил пиявок в одном грязном пруду около Города Дураков. За четыре сольдо в день я нанимал одного бедного человека – он раздевался, заходил в пруд по шею и стоял там, покуда к его голому телу не присасывались пиявки.
Тогда он выходил на берег, я собирал с него пиявок и опять посылал его в пруд.
Когда мы выловили таким образом достаточное количество, из воды вдруг показалась змеиная голова.
– Послушай, Дуремар, – сказала голова, – ты перепугал всё население нашего прекрасного пруда, ты мутишь воду, ты не даёшь мне спокойно отдыхать после завтрака… Когда кончится это безобразие?..
Я увидел, что это обыкновенная черепаха, и, нисколько не боясь, ответил:
– Покуда не выловлю всех пиявок в вашей грязной луже…
– Я готова откупиться от тебя, Дуремар, чтобы ты оставил в покое наш пруд и больше никогда не приходил.
Тогда я стал издеваться над черепахой:
– Ах ты, старый плавучий чемодан, глупая тётка Тортила, чем ты можешь от меня откупиться? Разве своей костяной крышкой, куда прячешь лапы и голову… Я бы продал твою крышку на гребешки…
Черепаха позеленела от злости и сказала мне:
– На дне пруда лежит волшебный ключик… Я знаю одного человека, – он готов сделать всё на свете, чтобы получить этот ключик…»
Не успел Дуремар произнести эти слова, как Карабас Барабас завопил что есть мочи: «Этот человек – я! я! я! Любезнейший Дуремар, так отчего же ты не взял у черепахи ключик?»
«Вот ещё! – ответил Дуремар и собрал морщинами всё лицо, так что оно стало похоже на варёный сморчок. – Вот ещё! – променять превосходнейших пиявок на какой то ключик…
Короче говоря, мы разругались с черепахой, и она, подняв из воды лапу, сказала:
– Клянусь, ни ты и никто другой не получат волшебного ключика. Клянусь – его получит только тот человек, кто заставит всё население пруда просить меня об этом…
С поднятой лапой черепаха погрузилась в воду».
«Не теряя ни секунды, бежать в Страну Дураков! – закричал Карабас Барабас, торопливо засовывая конец бороды в карман, хватая шапку и фонарь. – Я сяду на берег пруда. Я буду умильно улыбаться. Я буду умолять лягушек, головастиков, водяных жуков, чтобы они просили черепаху… Я обещаю им полтора миллиона самых жирных мух… Я буду рыдать, как одинокая корова, стонать, как больная курица, плакать, как крокодил. Я стану на колени перед самым маленьким лягушонком… Ключик должен быть у меня! Я пойду в город, я войду в один дом, я проникну в комнату под лестницей… Я отыщу маленькую дверцу – мимо неё все ходят, и никто не замечает её. Всуну ключик в замочную скважину…»
В это время, понимаешь, Буратино, – рассказывал Пьеро, сидя под мимозой на прелых листьях, – мне так стало интересно, что я весь высунулся из за занавески.
Синьор Карабас Барабас увидел меня. «Ты подслушиваешь, негодяй!» И он кинулся, чтобы схватить меня и бросить в огонь, но опять запутался в бороде и со страшным грохотом, опрокидывая стулья, растянулся на полу.
Не помню, как я очутился за окном, как перелез через изгородь. В темноте шумел ветер и хлестал дождь.
Над моей головой чёрная туча осветилась молнией, и в десяти шагах позади я увидел бегущих Карабаса Барабаса и продавца пиявок… Я подумал: «Погиб», споткнулся, упал на что то мягкое и тёплое, схватился за чьи то уши…
Это был серый заяц. Он со страху заверещал, высоко подскочил, но я крепко держал его за уши, и мы поскакали в темноте через поля, виноградники, огороды.
Когда заяц уставал и садился, обиженно жуя раздвоенной губой, я целовал его в лобик.
«Ну пожалуйста, ну ещё немножко поскачем, серенький…»
Заяц вздыхал, и опять мы мчались неизвестно куда – то вправо, то влево…
Когда тучи разнесло и взошла луна, я увидел под горой городишко с покосившимися в разные стороны колокольнями.
По дороге к городу бежали Карабас Барабас и продавец пиявок.
Заяц сказал: «Эхе хе, вот оно, заячье счастье! Они идут в Город Дураков, чтобы нанять полицейских собак. Готово, мы пропали!»
Заяц упал духом. Уткнулся носом в лапки и повесил уши.
Я просил, я плакал, я даже кланялся ему в ноги. Заяц не шевелился.
Но когда из города выскочили галопом два курносых бульдога с чёрными повязками на правых лапах, заяц мелко задрожал всем телом, я едва успел вскочить на него верхом, и он дал отчаянного стрекача по лесу… Остальное ты сам видел, Буратино.
Пьеро окончил рассказ, и Буратино спросил его осторожно:
– А в каком доме, в какой комнате под лестницей находится дверца, которую отпирает ключик?
 
– Карабас Барабас не успел рассказать об этом… Ах, не всё ли нам равно – ключик на дне озера… Мы никогда не увидим счастья…
– А это ты видел? – крикнул ему в ухо Буратино. И, вытащив из кармана ключик, повертел им перед носом Пьеро. – Вот он!

Буратино и Пьеро приходят к Мальвине, но им сейчас же приходится бежать вместе с Мальвиной и пуделем Артемоном

Когда солнце поднялось над скалистой горной вершиной, Буратино и Пьеро вылезли из под куста и побежали через поле, по которому вчера ночью летучая мышь увела Буратино из дома девочки с голубыми волосами в Страну Дураков.
На Пьеро смешно было смотреть – так он спешил поскорее увидеть Мальвину.
– Послушай, – спрашивал он через каждые пятнадцать секунд, – Буратино, а что, она мне обрадуется?
– А я почём знаю…
Через пятнадцать секунд опять:
– Послушай, Буратино, а вдруг она не обрадуется?
– А я почём знаю…
Наконец они увидели белый домик с нарисованными на ставнях солнцем, луной и звёздами.
Из трубы поднимался дымок. Выше его плыло небольшое облако, похожее на кошачью голову.
Пудель Артемон сидел на крыльце и время от времени рычал на это облако.
Буратино не очень хотелось возвращаться к девочке с голубыми волосами. Но он был голоден и ещё издалека учуял носом запах кипячёного молока.
– Если девчонка опять надумает нас воспитывать, напьёмся молока – и нипочём я здесь не останусь.
В это время Мальвина вышла из домика. В одной руке она держала фарфоровый кофейник, в другой – корзиночку с печеньем.
Глаза у неё всё ещё были заплаканные – она была уверена, что крысы утащили Буратино из чулана и съели.
Только она уселась за кукольный стол на песчаной дорожке – лазоревые цветы заколебались, бабочки поднялись над ними, как белые и жёлтые листья, и появились Буратино и Пьеро.
Мальвина так широко раскрыла глаза, что оба деревянных мальчика могли бы свободно туда прыгнуть.
Пьеро при виде Мальвины начал бормотать слова – столь бессвязные и глупые, что мы их здесь не приводим.
Буратино сказал как ни в чём не бывало:
– Вот я его привёл – воспитывайте…
Мальвина наконец поняла, что это не сон.
– Ах, какое счастье! – прошептала она, но сейчас же прибавила взрослым голосом: – Мальчики, ступайте немедленно мыться и чистить зубы. Артемон, проводи мальчиков к колодцу.
– Ты видел, – проворчал Буратино, – у неё бзик в голове – мыться, чистить зубы! Кого угодно со света сживёт чистотой…
Всё же они помылись. Артемон кисточкой на конце хвоста почистил им курточки…
Сели за стол. Буратино набивал еду за обе щёки. Пьеро даже не надкусил ни кусочка пирожного; он глядел на Мальвину так, будто она была сделана из миндального теста. Ей это наконец надоело.
– Ну, – сказала она ему, – что вы такое увидели у меня на лице? Завтракайте, пожалуйста, спокойно.
– Мальвина, – ответил Пьеро, – я давно уже ничего не ем, я сочиняю стихи…
Буратино затрясся от смеха.
Мальвина удивилась и опять широко раскрыла глаза.
– В таком случае – почитайте ваши стишки.
Хорошенькой рукой она подпёрла щёку и подняла хорошенькие глаза к облаку, похожему на кошачью голову.
Пьеро начал читать стишки с таким завыванием, будто он сидел на дне глубокого колодца:

Мальвина бежала в чужие края,
Мальвина пропала, невеста моя…
Рыдаю, не знаю – куда мне деваться…
Не лучше ли с кукольной жизньюрасстаться?

Не успел Пьеро прочитать, не успела Мальвина похвалить стишки, которые ей очень понравились, как на песчаной дорожке появилась жаба.
Страшно выпучив глаза, она проговорила:
– Сегодня ночью выжившая из ума черепаха Тортила рассказала Карабасу Барабасу всё про золотой ключик…
Мальвина испуганно вскрикнула, хотя ничего не поняла.
Пьеро, рассеянный, как все поэты, произнёс несколько бестолковых восклицаний, которые мы здесь не приводим. Зато Буратино сразу вскочил и начал засовывать в карманы печенье, сахар и конфеты.
– Бежим как можно скорее. Если полицейские собаки приведут сюда Карабаса Барабаса – мы погибли.
Мальвина побледнела, как крыло белой бабочки. Пьеро, подумав, что она умирает, опрокинул на неё кофейник, и хорошенькое платье Мальвины оказалось залитым какао.
Подскочивший с громким лаем Артемон – а ему то и приходилось стирать Мальвинины платья – схватил Пьеро за шиворот и начал трясти, покуда Пьеро не проговорил, заикаясь:
– Довольно, пожалуйста…
Жаба глядела выпученными глазами на эту суету и опять сказала:
– Карабас Барабас с полицейскими собаками будет здесь через четверть часа…
Мальвина побежала переодеваться. Пьеро отчаянно заламывал руки и пробовал даже бросаться навзничь на песчаную дорожку. Артемон тащил узлы с домашними вещами. Двери хлопали. Воробьи отчаянно тараторили на кусте. Ласточки проносились над самой землёй. Сова для увеличения паники дико захохотала на чердаке.
Один Буратино не растерялся. Он навьючил на Артемона два узла с самыми необходимыми вещами. На узлы посадил Мальвину, одетую в хорошенькое дорожное платье. Пьеро он велел держаться за собачий хвост. Сам стал впереди:
– Никакой паники! Бежим!
Когда они – то есть Буратино, мужественно шагающий впереди собаки, Мальвина, подпрыгивающая на узлах, и позади Пьеро, начинённый вместо здравого смысла глупыми стихами, – когда они вышли из густой травы на гладкое поле, – из леса высунулась всклокоченная борода Карабаса Барабаса. Он ладонью защитил глаза от солнца и оглядывал окрестности.

Страшный бой на опушке леса

Синьор Карабас держал на привязи двух полицейских собак. Увидев на ровном поле беглецов, он разинул зубастый рот.
– Ага! – закричал он и спустил собак.
Свирепые псы сначала стали кидать задними лапами землю. Они даже не рычали, они даже глядели в другую сторону, а не на беглецов, – так гордились своей силой.
Потом псы медленно пошли к тому месту, где в ужасе остановились Буратино, Артемон, Пьеро и Мальвина.
Казалось, всё погибло. Карабас Барабас косолапо шёл вслед за полицейскими псами. Борода его поминутно вылезала из кармана куртки и путалась под ногами.
Артемон поджал хвост и злобно рычал. Мальвина трясла руками:
– Боюсь, боюсь!
Пьеро опустил рукава и глядел на Мальвину, уверенный, что всё кончено.
Первым опомнился Буратино.
– Пьеро, – закричал он, – бери за руку девчонку, бегите к озеру, где лебеди!.. Артемон, скидывай тюки, снимай часы – будешь драться!..
Мальвина, едва только услышала это мужественное распоряжение, соскочила с Артемона и, подобрав платье, побежала к озеру. Пьеро – за ней.
Артемон сбросил тюки, снял с лапы часы и бант с кончика хвоста. Оскалил белые зубы и прыгнул влево, прыгнул вправо, расправляя мускулы, и тоже стал с оттяжкой кидать задними лапами землю.
Буратино взобрался по смолистому стволу на вершину итальянской сосны, одиноко стоявшей в поле, и оттуда закричал, завыл, запищал во всю глотку:
– Звери, птицы, насекомые! Наших бьют! Спасайте ни в чём не виноватых деревянных человечков!..
Полицейские бульдоги будто бы только сейчас увидели Артемона и разом кинулись на него. Ловкий пудель увернулся и зубами тяпнул одного пса за огрызок хвоста, другого за ляжку.
Бульдоги неуклюже повернулись и снова кинулись на пуделя. Он высоко подскочил, пропустив их под собой, и опять успел ободрать одному бок, другому – спину.
В третий раз бросились на него бульдоги. Тогда Артемон, пустив хвост по траве, помчался кругами по полю, то подпуская близко полицейских псов, то кидаясь в сторону перед самым их носом…
 
Курносые бульдоги теперь по настоящему обозлились, засопели, бежали за Артемоном не спеша, упрямо, готовые лучше сдохнуть, но добраться до горла суетливого пуделя.
Тем временем Карабас Барабас подошёл к итальянской сосне, схватил за ствол и начал трясти:
– Слезай, слезай!
Буратино руками, ногами, зубами уцепился за ветку. Карабас Барабас затряс дерево так, что закачались все шишки на ветвях.
На итальянской сосне шишки колючие и тяжёлые, величиной с небольшую дыню. Наладить такой шишкой по голове – так ой ой!
Буратино едва держался на качающейся ветке. Он видел, что Артемон уже высунул язык красной тряпкой и скачет всё медленнее.
– Отдавай ключик! – заорал Карабас Барабас, разинув пасть.
Буратино полез по ветке, добрался до здоровенной шишки и начал перекусывать стебель, на котором она висела. Карабас Барабас тряхнул сильнее, и тяжёлая шишка полетела вниз – бах! – прямо ему в зубастую пасть.
Карабас Барабас даже присел.
Буратино отодрал вторую шишку, и она – бах! – Карабасу Барабасу прямо в темя, как в барабан.
– Наших бьют! – опять закричал Буратино. – На помощь ни в чём не виноватым деревянным человечкам!
Первыми на помощь прилетели стрижи – бреющим полётом начали стричь воздух перед носом у бульдогов.
Псы напрасно щёлкали зубами – стриж не муха: как серая молния – ж жик мимо носа!
Из облака, похожего на кошачью голову, упал чёрный коршун – тот, что обыкновенно приносил Мальвине дичь; он вонзил когти в спину полицейской собаки, взмыл на великолепных крыльях, поднял пса и выпустил его…
Пёс, визжа, шлёпнулся кверху лапами.
Артемон сбоку налетел на другого пса, ударил его грудью, повалил, укусил, отскочил…
И опять помчались по полю вокруг одинокой сосны Артемон и за ним помятые и покусанные полицейские псы.
На помощь Артемону шли жабы. Они тащили двух ужей, ослепших от старости. Ужам всё равно нужно было помирать – либо под гнилым пнём, либо в желудке у цапли. Жабы уговорили их погибнуть геройской смертью.
Благородный Артемон решил теперь вступить в открытый бой. Сел на хвост, оскалил клыки.
Бульдоги налетели на него, и все втроём покатились клубком.
Артемон щёлкал челюстями, драл когтями. Бульдоги, не обращая внимания на укусы и царапины, ждали одного: добраться до Артемонова горла – мёртвой хваткой. Визг и вой стояли по всему полю.
На помощь Артемону шло семейство ежей: сам ёж, ежиха, ежова тёща, две ежовые незамужние тётки и маленькие еженята.
Летели, гудели толстые чёрно бархатные шмели в золотых плащах, шипели крыльями свирепые шершни. Ползли жужелицы и кусачие жуки с длинными усами.
Все звери, птицы и насекомые самоотверженно накинулись на ненавистных полицейских собак.
Ёж, ежиха, ежова тёща, две ежовые незамужние тётки и маленькие еженята сворачивались клубком и со скоростью крокетного шара ударяли иголками бульдогов в морду.
Шмели, шершни с налёта жалили их отравленными жалами. Серьёзные муравьи не спеша залезали в ноздри и там пускали ядовитую муравьиную кислоту.
Жужелицы и жуки кусали за пупок.
Коршун клевал то одного пса, то другого кривым клювом в череп.
Бабочки и мухи плотным облачком толклись перед их глазами, застилая свет.
Жабы держали наготове двух ужей, готовых умереть геройской смертью.
И вот, когда один из бульдогов широко разинул пасть, чтобы вычихнуть ядовитую муравьиную кислоту, старый слепой уж бросился головой вперёд ему в глотку и винтом пролез в пищевод.
То же случилось и с другим бульдогом: второй слепой уж кинулся ему в пасть.
Оба пса, исколотые, изжаленные, исцарапанные, – задыхаясь, начали беспомощно кататься по земле.
Благородный Артемон вышел из боя победителем.
Тем временем Карабас Барабас вытащил наконец из огромного рта колючую шишку.
От удара по темени у него выпучились глаза. Пошатываясь, он опять схватился за ствол итальянской сосны. Ветер развевал его бороду.
Буратино заметил, сидя на самой верхушке, что конец бороды Карабаса Барабаса, приподнятой ветром, приклеился к смолистому стволу.
Буратино повис на суку и, дразнясь, запищал:
– Дяденька, не догонишь, дяденька, не догонишь!..
Спрыгнул на землю и начал бегать кругом сосны. Карабас Барабас, протянув руки, чтобы схватить мальчишку, побежал за ним, пошатываясь, кругом дерева.
Обежал раз, вот вот уж, кажется, и схватил скрюченными пальцами удирающего мальчишку, обежал другой, обежал в третий раз…
Борода его обматывалась вокруг ствола, плотно приклеивалась к смоле.
Когда борода окончилась и Карабас Барабас упёрся носом в дерево, Буратино показал ему длинный язык и побежал к Лебединому озеру – искать Мальвину и Пьеро.
На поле остались два полицейских пса, за жизнь которых, по видимому, нельзя было дать и дохлой сухой мухи, и растерянный доктор кукольных наук синьор Карабас Барабас, плотно приклеенный бородой к итальянской сосне.

В пещере

Мальвина и Пьеро сидели на сырой тёплой кочке в камышах. Сверху их прикрывала паутиновая сеть, замусоренная стрекозиными крыльями и высосанными комарами.
Маленькие голубые птички, перелетая с камышины на камышину, с весёлым изумлением поглядывали на горько плачущую девочку.
Издалека доносились отчаянные вопли и визг – это Артемон и Буратино, очевидно, дорого продавали свою жизнь.
– Боюсь, боюсь! – повторяла Мальвина и листочком лопуха в отчаянии закрывала мокрое лицо.
Пьеро пытался утешать её стихами:

Мы сидим на кочке,
Где растут цветочки –
Жёлтые, приятные,
Очень ароматные.
Будем жить всё лето
Мы на кочке этой,
Ах, – в уединении,
Всем на удивление…

Мальвина затопала на него ногами:
– Вы мне надоели, надоели, мальчик! Сорвите свежий лопух, – видите же – этот весь промок и в дырках.
Внезапно шум и визг вдали затихли. Мальвина медленно всплеснула руками:
– Артемон и Буратино погибли…
И бросилась лицом на кочку, в зелёный мох.
Пьеро бестолково затоптался около неё. Ветер тихо посвистывал метёлками камыша.
Наконец послышались шаги. Несомненно, это шёл Карабас Барабас, чтобы грубо схватить и засунуть в свои бездонные карманы Мальвину и Пьеро. Камыш раздвинулся – и появился Буратино: нос торчком, рот до ушей. За ним прихрамывал ободранный Артемон, навьюченный двумя тюками…
– Тоже – захотели со мной драться! – сказал Буратино, не обращая внимания на радость Мальвины и Пьеро. – Что мне кот, что мне лиса, что мне полицейские собаки, что мне сам Карабас Барабас – тьфу! Девчонка, полезай на собаку, мальчишка, держись за хвост. Пошли…
И он мужественно зашагал по кочкам, локтями раздвигая камыш, – кругом озера на ту сторону…
Мальвина и Пьеро не смели даже спросить его, чем кончился бой с полицейскими собаками и почему их не преследует Карабас Барабас.
Когда добрались до того берега озера, благородный Артемон начал скулить и хромать на все лапы. Надо было сделать привал, чтобы перевязать ему раны. Под огромными корнями сосны, растущей на каменистом пригорке, увидели пещеру.
Туда втащили тюки, и туда же вполз Артемон.
Благородная собака сначала облизывала каждую лапу, потом протягивала её Мальвине. Буратино рвал Мальвинину старую рубашку на бинты, Пьеро их держал, Мальвина перевязывала лапы.
После перевязки Артемону поставили градусник, и собака спокойно заснула.
Буратино сказал:
– Пьеро, катись к озеру, принеси воды.
Пьеро послушно поплёлся, бормоча стихи и спотыкаясь, по дороге потерял крышку, едва принёс воды на дне чайника.
Буратино сказал:
– Мальвина, слетай ка, набери веток для костра.
 
Мальвина с укоризной взглянула на Буратино, пожала плечиком – и принесла несколько сухих стебельков.
Буратино сказал:
– Вот наказание с этими хорошо воспитанными…
Сам принёс воды, сам набрал веток и сосновых шишек, сам развёл у входа в пещеру костёр, такой шумный, что закачались ветви на высокой сосне… Сам сварил какао на воде.
– Живо! Садитесь завтракать…
Мальвина всё это время молчала, поджав губы. Но теперь она сказала – очень твёрдо, взрослым голосом:
– Не думайте, Буратино, что если вы дрались с собаками и победили, спасли нас от Карабаса Барабаса и в дальнейшем вели себя мужественно, то вас это избавляет от необходимости мыть руки и чистить зубы перед едой…
Буратино так и сел – вот тебе раз! – выпучил глаза на девчонку с железным характером.
Мальвина вышла из пещеры и хлопнула в ладоши:
– Бабочки, гусеницы, жуки, жабы…
Не прошло минуты – прилетели большие бабочки, испачканные цветочной пыльцой. Приползли гусеницы и угрюмые навозные жуки. На животах пришлёпали жабы…
Бабочки, взмахивая крыльями, сели на стены пещеры, чтобы внутри было красиво и осыпавшаяся земля не попадала в кушанье.
Навозные жуки скатывали в шарики весь мусор на полу пещеры и выкидывали их прочь.
Жирная белая гусеница вползла на голову Буратино и, свесившись с его носа, выдавила немного пасты ему на зубы. Хочешь не хочешь – пришлось их почистить.
Другая гусеница почистила зубы Пьеро.
Появился заспанный барсук, похожий на мохнатого поросёнка… Он брал лапой коричневых гусениц, выдавливал из них коричневую пасту на обувь и хвостом отлично вычистил все три пары башмаков – у Мальвины, Буратино и Пьеро.
Почистив, зевнул – а ха ха – и ушёл вперевалку.
Влетел суетливый, пёстрый, весёлый удод с красным хохолком, который вставал дыбом, когда он чему нибудь удивлялся.
– Кого причесать?
– Меня, – сказала Мальвина. – Завейте и причешите, я растрёпана…
– А где же зеркало? Послушайте, душечка…
Тогда пучеглазые жабы сказали:
– Мы принесём…
Десять жаб зашлёпали животами к озеру. Вместо зеркала они приволокли зеркального карпа, такого жирного и сонного, что ему было всё равно, куда его тащат под плавники. Карпа поставили на хвост перед Мальвиной. Чтобы он не задыхался, ему в рот лили из чайника воду.
Суетливый удод завил и причесал Мальвину. Осторожно взял со стены одну из бабочек и припудрил ею девчонкин нос.
– Готово, душечка…
И – ффрр! – пёстрым клубком вылетел из пещеры.
Жабы утащили зеркального карпа обратно в озеро. Буратино и Пьеро – хочешь не хочешь – вымыли руки и даже шею. Мальвина разрешила сесть завтракать.
После завтрака, смахнув крошки с колен, она сказала:
– Буратино, мой друг, в прошлый раз мы с вами остановились на диктанте. Продолжим урок…
Буратино захотелось выскочить из пещеры – куда глаза глядят. Но нельзя же было бросить беспомощных товарищей и больную собаку! Он проворчал:
– Письменных принадлежностей не взяли…
– Неправда, взяли, – простонал Артемон.
Дополз до узла, зубами развязал его и вытащил пузырёк с чернилами, пенал, тетрадь и даже маленький глобус.
– Не держите вставочку судорожно и слишком близко к перу, иначе вы испачкаете пальцы в чернилах, – сказала Мальвина. Подняла хорошенькие глаза к потолку пещеры на бабочек и…
В это время послышался хруст веток, грубые голоса, – мимо пещеры прошли продавец лечебных пиявок Дуремар и волочащий ноги Карабас Барабас.
На лбу у директора кукольного театра багровела огромная шишка, нос распух, борода – в клочьях и вымазана в смоле.
Охая и отплёвываясь, он говорил:
– Они далеко не могли убежать. Они где нибудь здесь, в лесу.

Несмотря ни на что, Буратино решает выведать у Карабаса Барабаса тайну золотого ключика

Карабас Барабас и Дуремар медленно прошли мимо пещеры.
Во время боя на равнине продавец лечебных пиявок в страхе сидел за кустом. Когда всё кончилось, он подождал, покуда Артемон и Буратино не скроются в густой траве, и тогда только с большими трудностями отодрал от ствола итальянской сосны бороду Карабаса Барабаса.
– Ну и отделал же вас мальчишка! – сказал Дуремар. – Придётся вам приставить к затылку две дюжины самых лучших пиявок…
Карабас Барабас заревел:
– Сто тысяч чертей! Живо в погоню за негодяями!..
Карабас Барабас и Дуремар пошли по следам беглецов. Они раздвигали руками траву, осматривали каждый куст, обшаривали дую кочку.
Они видели дымок костра у корней старой сосны, но им и в голову не пришло, что в этой пещере скрывались деревянные человечки да ещё зажгли костёр.
– Этого негодяя Буратино разрежу перочинным ножом на кусочки! – ворчал Карабас Барабас.
Беглецы притаились в пещере.
Что теперь делать? Бежать? Но Артемон, весь забинтованный, крепко спал. Пёс должен был спать двадцать четыре часа, чтобы зажили раны.
Неужели же бросить благородную собаку одну в пещере?
Нет, нет, спасаться – так всем вместе, погибать – так всем вместе…
Буратино, Пьеро и Мальвина в глубине пещеры, уткнувшись носами, долго совещались. Решили: прождать здесь до утра, вход в пещеру замаскировать ветками и для скорейшего выздоровления Артемону сделать питательную клизму. Буратино сказал:
– Я всё таки хочу во что бы то ни стало узнать у Карабаса Барабаса, где эта дверца, которую открывает золотой ключик. За дверцей хранится что нибудь замечательное, удивительное… И оно должно принести нам счастье.
– Боюсь без вас оставаться, боюсь, – простонала Мальвина.
– А Пьеро вам на что?
– Ах, он только читает стихи…
– Я буду защищать Мальвину, как лев, – проговорил Пьеро хриплым голосом, каким разговаривают крупные хищники, – вы меня ещё не знаете…
– Молодчина, Пьеро, давно бы так!
И Буратино пустился бежать по следам Карабаса Барабаса и Дуремара.
Он их вскоре увидел. Директор кукольного театра сидел на берегу ручья, Дуремар ставил ему на шишку компресс из листьев конского щавеля. Издалека было слышно свирепое урчанье в пустом желудке у Карабаса Барабаса и скучное попискивание в пустом желудке у продавца лечебных пиявок.
– Синьор, нам необходимо подкрепиться, – говорил Дуремар, – поиски негодяев могут затянуться до глубокой ночи.
– Я бы съел сейчас целого поросёночка да парочку уточек, – мрачно ответил Карабас Барабас.
Приятели побрели к харчевне «Трёх пескарей» – её вывеска виднелась на пригорке. Но скорее, чем Карабас Барабас и Дуремар, припустился туда Буратино, пригибаясь к траве, чтобы его не заметили.
Около дверей харчевни Буратино подкрался к большому петуху, который, найдя зёрнышко или остатки цыплячьей кашки, гордо встряхивал красным гребешком, шаркал когтями и с тревогою звал кур на угощенье:
– Ко ко ко!
Буратино протянул ему на ладони крошки миндального пирожного:
– Угощайтесь, синьор главнокомандующий.
Петух строго взглянул на деревянного мальчишку, но не удержался и клюнул его в ладонь.
– Ко ко ко!..
– Синьор главнокомандующий, мне нужно бы пройти в харчевню, но так, чтобы хозяин меня не заметил. Я спрячусь за ваш великолепный разноцветный хвост, и вы доведёте меня до самого очага. Ладно?
– Ко ко! – ещё более гордо произнёс петух.
Он ничего не понял, но чтобы не показать, что ничего не понял, важно пошёл к открытой двери харчевни. Буратино схватил его под крыльями за бока, прикрылся его хвостом и на корточках пробрался на кухню, к самому очагу, где суетился плешивый хозяин харчевни, крутя на огне вертела и сковороды.
– Пошёл прочь, старое бульонное мясо! – крикнул на петуха хозяин и так поддал ногой, что петух – кудах тах тах! – с отчаянным криком вылетел на улицу к перепуганным курам.
Буратино, незамеченный, шмыгнул мимо ног хозяина и присел за большим глиняным кувшином.
В это время послышались голоса Карабаса Барабаса и Дуремара.
Хозяин, низко кланяясь, вышел им навстречу.
Буратино влез внутрь глиняного кувшина и там притаился.

Буратино узнаёт тайну золотого ключика

Карабас Барабас и Дуремар подкреплялись жареным поросёночком. Хозяин подливал вина в стаканы.
Карабас Барабас, обсасывая поросячью ногу, сказал хозяину:
– Дрянь у тебя вино, налей ка мне вон из того кувшина! – И указал костью на кувшин, где сидел Буратино.
– Синьор, этот кувшин пуст, – ответил хозяин.
– Врёшь, покажи.
Тогда хозяин поднял кувшин и перевернул его. Буратино изо всей силы упёрся локтями в бока кувшина, чтобы не вывалиться.
– Там что то чернеется, – прохрипел Карабас Барабас.
– Там что то белеется, – подтвердил Дуремар.
– Синьоры, чирей мне на язык, прострел мне в поясницу – кувшин пуст!
– В таком случае ставь его на стол – мы будем кидать туда кости.
Кувшин, где сидел Буратино, поставили между директором кукольного театра и продавцом лечебных пиявок. На голову Буратино посыпались обглоданные кости и корки.
Карабас Барабас, выпив много вина, протянул к огню очага бороду, чтобы с неё капала налипшая смола.
– Положу Буратино на ладонь, – хвастливо говорил он, – другой ладонью прихлопну – мокрое место от него останется.
– Негодяй вполне этого заслуживает, – подтверждал Дуремар, – но сначала к нему хорошо бы приставить пиявок, чтобы они высосали всю кровь…
– Нет! – стучал кулаком Карабас Барабас. – Сначала я отниму у него золотой ключик…
В разговор вмешался хозяин – он уже знал про бегство деревянных человечков.
– Синьор, вам нечего утомлять себя поисками. Сейчас я позову двух расторопных ребят, покуда вы подкрепляетесь вином, они живо обыщут весь лес и притащат сюда Буратино.
– Ладно. Посылай ребят, – сказал Карабас Барабас, подставляя к огню огромные подошвы. И так как он был уже пьян, то во всю глотку запел песню:

Мой народец странный,
Глупый, деревянный.
Кукольный владыка,
Вот кто я, поди ка…
Грозный Карабас,
Славный Барабас…
Куклы предо мною
Стелются травою.
Будь ты хоть красотка –
У меня есть плётка,
Плётка в семь хвостов,
Плётка в семь хвостов.
Погрожу лишь плёткой –
Мой народец кроткий
Песни распевает,
Денежки сбирает
В мой большой карман,
В мой большой карман…

Тогда Буратино завывающим голосом проговорил из глубины кувшина:
– Открой тайну, несчастный, открой тайну!..
Карабас Барабас от неожиданности громко щёлкнул челюстями и выпучился на Дуремара.
– Это ты?
– Нет, это не я…
– Кто же сказал, чтобы я открыл тайну?
Дуремар был суеверен, кроме того, он тоже выпил много вина. Лицо у него посинело и сморщилось от страха, как гриб сморчок.
Глядя на него, и Карабас Барабас застучал зубами.
– Открой тайну, – опять завыл таинственный голос из глубины кувшина, – иначе не сойдёшь с этого стула, несчастный!
Карабас Барабас попытался вскочить, но не мог даже и приподняться.
– Как ка какую та та тайну? – спросил он заикаясь.
Голос ответил:
– Тайну черепахи Тортилы.
От ужаса Дуремар медленно полез под стол. У Карабаса Барабаса отвалилась челюсть.
– Где находится дверь, где находится дверь? – будто ветер в трубе в осеннюю ночь, провыл голос…
– Отвечу, отвечу, замолчи, замолчи! – прошептал Карабас Барабас. – Дверь – у старого Карло в каморке, за нарисованным очагом…
Едва он произнёс эти слова, со двора вошёл хозяин.
– Вот надёжные ребята, за деньги они приведут к вам, синьор, хоть самого чёрта…
И он указал на стоящих на пороге лису Алису и кота Базилио. Лиса почтительно сняла старую шляпу:
– Синьор Карабас Барабас подарит нам на бедность десять золотых монет, и мы отдадим вам в руки негодяя Буратино, не сходя с этого места.
Карабас Барабас залез под бороду в жилетный карман, вынул десять золотых.
– Вот деньги, а где Буратино?
 
Лиса несколько раз пересчитала монеты, вздохнула, отдавая половину коту, и указала лапой:
– Он в этом кувшине, синьор, у вас под носом…
Карабас Барабас схватил со стола кувшин и бешено швырнул его на каменный пол. Из осколков и кучи обглоданных костей выскочил Буратино. Пока все стояли, разинув рты, он, как стрела, кинулся из харчевни на двор – прямо к петуху, который гордо рассматривал то одним глазом, то другим дохлого червячка.
– Это ты меня предал, старый котлетный фарш! – свирепо вытянув нос, сказал ему Буратино. – Ну, теперь лупи что есть духу…
И он плотно вцепился в его генеральский хвост. Петух, ничего не понимая, растопырил крылья и пустился бежать на голенастых ногах.
Буратино – в вихре – за ним – под гору, через дорогу, по полю, к лесу.
Карабас Барабас, Дуремар и хозяин харчевни опомнились наконец от удивления и выбежали вслед за Буратино. Но сколько они ни оглядывались, его нигде не было видно, только вдалеке по полю лупил что есть духу петух. Но так как всем было известно, что он дурак, то на этого петуха никто не обратил внимания.

Буратино первый раз в жизни приходит в отчаяние, но всё кончается благополучно

Глупый петух уморился, едва бежал, разинув клюв. Буратино отпустил наконец его помятый хвост.
– Ступай, генерал, к своим курам…
И один пошёл туда, где сквозь листву ярко блестело Лебединое озеро.
Вот и сосна на каменистом пригорке, вот и пещера. Вокруг разбросаны наломанные ветки. Трава примята следами колёс.
У Буратино отчаянно забилось сердце. Он соскочил с пригорка, заглянул под корявые корни…
Пещера была пуста!!!
Ни Мальвины, ни Пьеро, ни Артемона.
Только валялись две тряпочки. Он их поднял – это были оторванные рукава от рубашки Пьеро.
Друзья кем то похищены! Они погибли! Буратино упал ничком – нос его глубоко воткнулся в землю.
Он только теперь понял, как дороги ему друзья. Пусть Мальвина занимается воспитанием, пусть Пьеро хоть тысячу раз подряд читает стишки, – Буратино отдал бы даже золотой ключик, чтобы увидеть снова друзей.
Около его головы бесшумно поднялся рыхлый бугорок земли, вылез бархатный крот с розовыми ладонями, пискляво чихнул три раза и сказал:
– Я слеп, но я отлично слышу. Сюда подъезжала тележка, запряжённая овцами. В ней сидели Лис, губернатор Города Дураков, и сыщики. Губернатор приказал: «Взять негодяев, которые поколотили моих лучших полицейских при исполнении обязанностей! Взять!»
Сыщики ответили: «Тяф!» Бросились в пещеру, и там началась отчаянная возня. Твоих друзей связали, кинули в тележку вместе с узлами и уехали.
Что за польза была лежать, уткнув нос в землю! Буратино вскочил и побежал по следам колёс. Обогнул озеро, вышел на поле с густой травой.
Шёл, шёл… У него не было никакого плана в голове. Надо спасти товарищей – вот и всё.
Дошёл до обрыва, откуда позапрошлой ночью сорвался в лопухи. Внизу увидел грязный пруд, где жила черепаха Тортила. По дороге к пруду спускалась тележка: её тащили две худые, как скелеты, овцы с ободранной шерстью.
На козлах сидел жирный кот в золотых очках с надутыми щеками – он служил при губернаторе тайным нашёптывателем в ухо. Позади него – важный Лис, губернатор… На узлах лежали Мальвина, Пьеро и весь забинтованный Артемон; всегда такой расчёсанный, хвост его волочился кисточкой по пыли.
Позади тележки шли два сыщика – доберман пинчеры.
Вдруг сыщики подняли собачьи морды и увидели наверху обрыва белый колпачок Буратино.
Сильными прыжками пинчеры начали взбираться по крутому косогору. Но прежде чем они доскакали до верха, Буратино – а ему уже никуда не скрыться, не убежать – сложил руки над головой и – ласточкой – с самого крутого места кинулся вниз, в грязный пруд, затянутый зелёной ряской.
Он описал в воздухе кривую и, конечно, угодил бы в пруд под защиту тётки Тортилы, если бы не сильный порыв ветра.
Ветер подхватил лёгонького деревянного Буратино, закружил, завертел его «двойным штопором», швырнул в сторону, и он, падая, шлёпнулся прямо в тележку, на голову губернатора Лиса.
Жирный кот в золотых очках от неожиданности свалился с козел, и так как он был подлец и трус, то притворился, что упал в обморок.
Губернатор Лис, тоже отчаянный трус, с визгом кинулся удирать по косогору и тут же залез в барсучью нору. Там ему пришлось несладко: барсуки сурово расправляются с такими гостями.
Овцы шарахнулись, тележка опрокинулась, Мальвина, Пьеро и Артемон вместе с узлами покатились в лопухи.
Всё это произошло так быстро, что вы, дорогие читатели, не успели бы сосчитать всех пальцев на руке.
Доберман пинчеры огромными прыжками кинулись вниз с обрыва. Подскочив к опрокинутой тележке, увидели жирного кота в обмороке. Увидели в лопухах валяющихся деревянных человечков и забинтованного пуделя.
Но нигде не было видно губернатора Лиса.
Он исчез – будто сквозь землю провалился тот, кого сыщики должны охранять, как зеницу ока.
Первый сыщик, подняв морду, издал собачий вопль отчаяния.
Второй сыщик сделал то же самое:
– Ай, ай, ай, – у у у!..
Они кинулись и обыскали весь косогор. Снова тоскливо взвыли, потому что им уже мерещились плётка и железная решётка.
Униженно виляя задами, они побежали в Город Дураков, чтобы наврать в полицейском отделении, будто губернатор был взят на небо живым – так по дороге они придумали в своё оправданье.
Буратино потихоньку ощупал себя – ноги, руки были целы. Он пополз в лопухи и освободил от верёвок Мальвину и Пьеро.
Мальвина, не говоря ни слова, обхватила Буратино за шею, но поцеловать не смогла – помешал его длинный нос.
У Пьеро по локоть были оторваны рукава, белая пудра осыпалась со щёк, и оказалось, что щёки у него обыкновенные – румяные, несмотря на его любовь к стихам.
 
– Я здорово дрался, – грубым голосом сказал он. – Кабы не подножка – нипочём бы меня не взять.
Мальвина подтвердила:
– Он дрался, как лев.
Она обхватила Пьеро за шею и поцеловала в обе щеки.
– Довольно, довольно лизаться, – проворчал Буратино, – бежимте. Артемона потащим за хвост.
Они ухватились все трое за хвост несчастной собаки и потащили её по косогору наверх.
– Пустите, я сам пойду, мне так унизительно, – стонал забинтованный пудель.
– Нет, нет, ты слишком слаб.
Но едва они взобрались до половины косогора, наверху показались Карабас Барабас и Дуремар. Лиса Алиса показывала лапой на беглецов, кот Базилио щетинил усы и отвратительно шипел.
– Ха ха ха, вот так ловко! – захохотал Карабас Барабас. – Сам золотой ключик идёт мне в руки!
Буратино торопливо придумывал, как выпутаться из новой беды. Пьеро прижал к себе Мальвину, намереваясь дорого продать жизнь. На этот раз не было никакой надежды на спасение.
Дуремар хихикал наверху косогора.
– Больную собачку пуделя, синьор Карабас Барабас, вы мне отдайте, я её брошу в пруд пиявочкам, чтобы мои пиявочки разжирели…
Толстому Карабасу Барабасу лень было спускаться вниз, он манил беглецов пальцем, похожим на сардельку:
– Идите, идите ко мне, деточки…
– Ни с места! – приказал Буратино. – Погибать – так весело! Пьеро, говори какие нибудь свои самые гадкие стишки. Мальвина, хохочи во всю глотку…
Мальвина, несмотря на некоторые недостатки, была хорошим товарищем. Она вытерла слёзы и засмеялась очень обидно для тех, кто стоял наверху косогора.
Пьеро сейчас же сочинил стихи и завыл неприятным голосом:

Лису Алису жалко –
Плачет по ней палка.
Кот Базилио нищий –
Вор, гнусный котище.

Дуремар, наш дурачок, –
Безобразнейший сморчок.
Карабас ты Барабас,
Не боимся очень вас…

А Буратино кривлялся и дразнился:
– Эй ты, директор кукольного театра, старый пивной бочонок, жирный мешок, набитый глупостью, спустись, спустись к нам – я тебе наплюю в драную бороду!
В ответ Карабас Барабас страшно зарычал, Дуремар поднял тощие руки к небу.
Лиса Алиса криво усмехнулась:
– Разрешите свернуть шеи этим нахалам?
Ещё минута, и всё было бы кончено… Вдруг со свистом промчались стрижи:
– Здесь, здесь, здесь!..
Над головой Карабаса Барабаса пролетела сорока, громко тараторя:
– Скорее, скорее, скорее!..
И наверху косогора появился старый папа Карло. Рукава у него были засучены, в руке – сучковатая палка, брови нахмурены…
Он плечом толкнул Карабаса Барабаса, локтем – Дуремара, дубинкой вытянул по спине лису Алису, сапогом швырнул в сторону кота Базилио…
После этого, нагнувшись и глядя с косогора вниз, где стояли деревянные человечки, сказал радостно:
– Сын мой, Буратино, плутишка, ты жив и здоров, – иди же скорее ко мне!

Буратино наконец возвращается домой вместе с папой Карло, Мальвиной, Пьеро и Артемоном

Неожиданное появление Карло, его дубинка и нахмуренные брови навели ужас на негодяев.
Лиса Алиса уползла в густую траву и там дала стрекача, иногда лишь останавливаясь, чтобы поёжиться после удара дубинкой.
Кот Базилио, отлетев шагов на десять, шипел от злости, как проткнутая велосипедная шина.
Дуремар подобрал полы зелёного пальто и полез с косогора вниз, повторяя:
– Я ни при чём, я ни при чём…
Но на крутом месте сорвался, покатился и с ужасным шумом и плеском шлёпнулся в пруд.
Карабас Барабас остался стоять, где стоял. Он только втянул всю голову до макушки в плечи; борода его висела, как пакля.
Буратино, Пьеро и Мальвина взобрались наверх. Папа Карло брал их поодиночке на руки, грозил пальцем:
– Вот я вас ужо, баловники!
И клал за пазуху.
Потом он спустился на несколько шагов с косогора и присел над несчастной собакой. Верный Артемон поднял морду и лизнул Карло в нос. Буратино тотчас высунулся из за пазухи.
– Папа Карло, мы без собаки домой не пойдём.
– Э хе хе, – ответил Карло, – тяжеленько будет, ну да уж как нибудь донесу вашего пёсика.
Он взвалил Артемона на плечо и, отдуваясь от тяжёлого груза, полез наверх, где, всё так же втянув голову, выпучив глаза, стоял Карабас Барабас.
– Куклы мои… – проворчал он.
Папа Карло ответил ему сурово:
– Эх, ты! С кем на старости лет связался, – с известными всему свету жуликами – с Дуремаром, с котом, с лисой. Маленьких обижаете! Стыдно, доктор!
И Карло пошёл по дороге в город.
Карабас Барабас со втянутой головой шёл за ним следом.
– Куклы мои, отдай!..
– Нипочём не отдавай! – завопил Буратино, высовываясь из за пазухи.
Так шли, шли. Миновали харчевню «Трёх пескарей», где в дверях кланялся плешивый хозяин, показывая обеими руками на шипящие сковородки.
Около дверей взад и вперёд, взад и вперёд расхаживал петух с выдранным хвостом и возмущённо рассказывал курам о хулиганском поступке Буратино. Куры сочувственно поддакивали:
– Ах ах, какой страх! Ух ух, наш петух!..
Карло поднялся на холм, откуда было видно море, кое где покрытое матовыми полосками от веяния ветерка, у берега – старый городок песочного цвета под знойным солнцем и полотняная крыша кукольного театра.
Карабас Барабас, стоя в трёх шагах позади Карло, проворчал:
– Я тебе дам за куклы сто золотых монет, продай.
Буратино, Мальвина и Пьеро перестали дышать – ждали, что скажет Карло.
Он ответил:
– Нет! Если бы ты был добрым, хорошим директором театра, я бы тебе, так и быть, отдал маленьких человечков. А ты – хуже всякого крокодила. Не отдам и не продам, убирайся.
Карло спустился с холма и, уже более не обращая внимания на Карабаса Барабаса, вошёл в городок.
Там на пустой площади неподвижно стоял полицейский.
От жары и скуки у него повисли усы, веки слиплись, над треугольной шляпой кружились мухи.
Карабас Барабас вдруг засунул бороду в карман, схватил Карло сзади за рубашку и заорал на всю площадь:
– Держите вора, он украл у меня кукол!..
Но полицейский, которому было жарко и скучно, даже и не пошевелился. Карабас Барабас подскочил к нему, требуя арестовать Карло.
– А ты кто такой? – лениво спросил полицейский.
– Я доктор кукольных наук, директор знаменитого театра, кавалер высших орденов, ближайший друг Тарабарского короля, синьор Карабас Барабас…
– А ты не кричи на меня, – ответил полицейский.
Покуда Карабас Барабас с ним препирался, папа Карло, торопливо стуча палкой по плитам мостовой, подошёл к дому, где он жил. Отпер дверь в полутёмную каморку под лестницей, снял с плеча Артемона, положил на койку, из за пазухи вынул Буратино, Мальвину и Пьеро и посадил их рядышком на стул.
Мальвина сейчас же сказала:
– Папа Карло, прежде всего займитесь больной собакой. Мальчики, немедленно мыться…
Вдруг она в отчаянии всплеснула руками:
– А мои платья! Мои новенькие туфельки, мои хорошенькие ленточки остались на дне оврага, в лопухах!..
– Ничего, не горюй, – сказал Карло, – вечером я схожу, принесу твои узлы.
Он заботливо разбинтовал Артемоновы лапы. Оказалось, что раны почти уже зажили и собака не могла пошевелиться только потому, что была голодна.
– Тарелочку овсяной болтушки да косточку с мозгом, – простонал Артемон, – и я готов драться со всеми собаками в городе.
– Ай ай ай, – сокрушался Карло, – а у меня дома ни крошки, и в кармане ни сольдо…
Мальвина жалобно всхлипнула. Пьеро тёр кулаком лоб, соображая.
– Я пойду на улицу читать стихи, прохожие надают мне кучу сольдо.
Карло покачал головой:
– И будешь ты ночевать, сынок, за бродяжничество в полицейском отделении.
Все, кроме Буратино, приуныли. Он же хитро улыбался, вертелся так, будто сидел не на стуле, а на перевёрнутой кнопке.
– Ребята, довольно хныкать! – Он соскочил на пол и что то вытащил из кармана. – Папа Карло, возьми молоток, отдери от стены дырявый холст.
И он задранным носом указал на очаг, и на котелок над очагом, и на дым, нарисованные на куске старого холста.
Карло удивился:
– Зачем, сынок, ты хочешь сдирать со стены такую прекрасную картину? В зимнее время я смотрю на неё и воображаю, что это настоящий огонь и в котелке настоящая баранья похлёбка с чесноком, и мне становится немного теплее.
– Папа Карло, даю честное кукольное слово, – у тебя будет настоящий огонь в очаге, настоящий чугунный котелок и горячая похлёбка. Сдери холст.
Буратино сказал это так уверенно, что папа Карло почесал в затылке, покачал головой, покряхтел, покряхтел – взял клещи и молоток и начал отдирать холст. За ним, как мы уже знаем, всё было затянуто паутиной и висели дохлые пауки.
Карло старательно обмёл паутину. Тогда стала видна небольшая дверца из потемневшего дуба. На четырёх углах на ней были вырезаны смеющиеся рожицы, а посредине – пляшущий человечек с длинным носом.
Когда с него смахнули пыль, Мальвина, Пьеро, папа Карло, даже голодный Артемон воскликнули в один голос:
– Это портрет самого Буратино!
– Я так и думал, – сказал Буратино, хотя он ничего такого не думал и сам удивился. – А вот и ключ от дверцы. Папа Карло, открой…
– Эта дверца и этот золотой ключик, – проговорил Карло, – сделаны очень давно каким то искусным мастером. Посмотрим, что спрятано за дверцей.
Он вложил ключик в замочную скважину и повернул…
Раздалась негромкая, очень приятная музыка, будто заиграл органчик в музыкальном ящике…
Папа Карло толкнул дверцу. Со скрипом она начала открываться.
В это время раздались торопливые шаги за окном и голос Карабаса Барабаса проревел:
– Именем Тарабарского короля – арестуйте старого плута Карло!

 
К разделу добавить отзыв
Все права защищены, при использовании материалов сайта необходима активная ссылка на источник