Добавить в избранное

Форум площадки >>>

Рекомендуем:

Анонсы
  • Евсеев Игорь. Рождение ангела >>>
  • Олди Генри Лайон. Я б в Стругацкие пошел – пусть меня научат… >>>
  • Ужасное происшествие. Алексей Ерошин >>>
  • Дрессированный бутерброд. Елена Филиппова >>>
  • Было небо голубое. Галина Дядина >>>


Новости
Новые поступления в библиотеку >>>
О конкурсе фантастического рассказа. >>>
Новые фантастические рассказы >>>
читать все новости


Стихи для детей


Случайный выбор
  • Мистер Фокс  >>>
  • Астафьев В. П. Конь с розовой...  >>>
  • Мелко Пол. Любовь одиночек  >>>

 
Рекомендуем:

Анонсы
  • Гургуц Никита. Нога >>>
  • Гургуц Никита. Нога >>>





Новости
Новые поступления в раздел "Фантастика" >>>
Новые поступления в библиотеку >>>
С днём рождения, София Кульбицкая! >>>
читать все новости


О.Генри. Сердце и крест

Автор оригинала:
О.Генри. Перевод М. Урнова

    

    Бэлди Вудз потянулся за бутылкой и достал ее.  За  чем  бы  на  тянулся
Бэлди, он обычно... но здесь речь не о Бэлди. Он налил себе в третий раз, на
палец выше, чем в первый  и  во  второй.  Бэлди  выступал  консультантом,  а
консультанта стоит оплатить.
     - На твоем месте я был бы королем, - сказал  Бэлди  так  уверенно,  что
кобура его скрипнула и шпоры зазвенели.
     Уэб Игер сдвинул  на  затылок  свой  широкополый  стэтсон  и  растрепал
светлые волосы. Но парикмахерский  прием  ему  не  помог,  и  он  последовал
примеру более изобретательного Бэлди.
     - Когда человек женится на королеве, это не значит, что он должен стать
двойкой, - объявил Уэб, подытоживая свои горести.
     - Ну, разумеется, - сказал Бэлди, полный сочувствия,  все  еще  томимый
жаждой и искренно увлеченный проблемой сравнительного достоинства  игральные
карт. - По праву ты король. На твоем месте я потребовал бы  пересдачи.  Тебе
всучили не те карты... Я скажу тебе, кто ты такой, Уэб Игер.
     - Кто? - спросил Уэб, и в его бледно-голубых глазах блеснула надежда.
     - Ты прннц-консорт.
     - Полегче, - сказал Уэб, - я тебя никогда не ругал.
     - Это титул, - объяснил Бэлди, - который в ходу среди карточных  чинов;
но он не берет-взяток. Пойми, Уэб, это клеймо,  которым  в  Европе  отмечают
некоторых животных. Представь, что ты, или я, или  какой-нибудь  голландский
герцог женится на персоне королевской фамилии. Ну,  со  временем  наши  жены
становятся королевами. А мы - королями? Черта с два! На коронации наше место
где-то между первым конюхом малых  королевских  конюшен  и  девятым  великим
хранителем королевской опочивальни. От нас только и пользы, что мы снимаемся
на фотографиях и несем ответственность за появление наследника. Это  игра  с
подвохом. Да, Уэб, ты принц-консорт. И будь я на твоем месте, я  бы  устроил
междуцарствие, или habeas corpus, или что-нибудь в  этом  роде.  Я  стал  бы
королем, если бы, даже мне пришлось смешать к черту все карты.
     И Бэлди опорожнил стакан в подтверждение своих слов, достойных Варвика,
делателя королей.
     - Бэлди, - сказал Уэб торжественно, - мы много лет пасли коров в  одном
лагере. Еще мальчишками мы бегали по одному и тому же  пастбищу  и  топтали,
одни и те же тропинки. Только тебя я посвящаю в свои семейные дела.  Ты  был
просто объездчиком на ранчо Нопалито, когда я женился на Санте Мак-Аллистер.
Тогда я был старшим; а что я теперь? Я значу меньше, чем пряжка на уздечке.
     - Когда старик Мак-Аллистер был королем  скота  в  Западном  Техасе,  -
подхватил Бэлди с сатанинский вкрадчивостью, - и ты был козырем. Ты  был  на
ранчо таким же хозяином.
     - Так было, - согласился Уэб, - пока он не  догадался,  что  я  пытаюсь
заарканить Санту. Тогда он отправил меня на пастбище, как  можно  дальше  от
дома. Когда старик умер, Санту стали звать "королевой  скота".  А  я  только
заведую скотом. Она присматривает за всем  делом;  она  распоряжается  всеми
деньгами. А я  не  могу  продать  даже  бычка  на  обед  туристам.  Санта  -
"королева", а я - мистер "Никто".
     - На твоем месте я был бы королем,  -  повторил  закоренелый  Монархист
Бэлди Вудз. - Когда человек женится на королеве, он должен  идти  с  ней  по
одной цене в любом виде - соленом и вяленом, у  повсюду  -  от  пастбища  до
прилавка. Многие, Уэб, считают странным, что не  тебе  принадлежит  решающее
слово на Нопалито. Я не хочу сказать ничего худого про  миссис  Игер  -  она
самая замечательная дамочка между Рио Гранде  и  будущим  рождеством,  -  но
мужчина должен быть хозяином в своем доме.
     Бритое смуглое лицо Игера вытянулось  в  маску  уязвленной  меланхолии.
Выражение его лица, растрепанные желтые волосы и простодушные голубые  глаза
- все это напоминало школьника, у которого место коновода перехватил  кто-то
посильнее. Но его энергичная  мускулистая  семидесятидвухдюймовая  фигура  и
револьверы у пояса не допускали такого сравнения.
     - Как это ты меня назвал, Бэлди? - спросил он. -  Что  это  за  концерт
такой?
     - "Консорт", - поправил Вэлди, -  "принц-консорт".  Это  псевдоним  для
неважной карты. Ты по достоинству где-то между козырным валетом и тройкой.
     Уэб Игер вздохнул и поднял с пола ремень от чехла своего винчестера.
     - Я возвращаюсь сегодня на ранчо, - сказал он безучастно. -  Утром  мне
надо отправить гурт быков в Сан-Антонио.
     - До Сухого озера я тебе попутчик, - сообщил Бэлди. - В моем  лагере  в
Сан-Маркос согнали скот и отбирают двухлеток.
     Оба companeros (1) сели на  лошадей  и  зарысили  прочь  от  маленького
железнодорожного поселка, где в это утро утоляли жажду.
     У Сухого озера, где их пути расходились, они остановили лошадей,  чтобы
выкурить по прощальной папиросе. Много миль они  проехали  молча,  и  тишину
нарушали лишь дробь  копыт  о  примятую  мескитовую  траву  и  потрескивание
кустарника, задевавшего за деревянные стремена. Но в Техасе разговоры  редко
бывают  связными.  Между  двумя  фразами  можно  проехать  милю,  пообедать,
совершить убийство, и все это без ущерба для  развиваемого  тезиса.  Поэтому
Уэб без всяких предисловий добавил кое-что к  разговору,  который  завязался
десять миль назад.
     -  Ты  сам  помнишь,  Бэлди,   что   Санта   не   всегда   была   такая
самостоятельная. Ты помнишь дни, когда старик  Мак-Аллистер  держал  нас  на
расстояние и как она  давала  мне  знать,  что  хочет  видеть  меня.  Старик
Мак-Аллистер обещал сделать из меня дуршлаг,  если  я  подойду  к  ферме  на
ружейный выстрел. Ты помнишь знак,  который,  бывало,  она  посылала  мне...
сердце и в нем крест.
     - Я-то? - вскричал Бэлди с  хмельной  обидчивостью.  -  Ах  ты,  старый
койот! Помню ли? Да знаешь ли ты, проклятая  длиннорогая  горлица,  что  все
ребята в лагере знали эти ваши иероглифы? "Желудок с костями  крест-накрест"
- вот как мы называли их. Мы всегда примечали их  на  поклаже,  которую  нам
привозили с ранчо. Они были выведены углем на мешках с мукой и карандашом на
газетах... А как-то я видел такую штуку, нарисованную мелом на спине  нового
повара, которого прислал с ранчо старик Мак-Аллистер. Честное слово! -  Отец
Санты, - кротко объяснил Уэб, - взял с нее обещание, что она не будет писать
мне и передавать поручений. Вот она и придумала этот знак "сердце и  крест".
Когда ей не терпелось меня увидеть, она ухитрялась отмечать этим знаком  что
придется, лишь бы попалось мне на глаза. И не было случая,  чтобы,  приметив
этот знак, я не мчался в ту же ночь на ранчо.  Я  встречался  с  нею  в  той
рощице, что позади маленького конского корраля.
     - Мы знали это, - протянул Бэлди, - только виду  не  подавали.  Все  мы
были за вас. Мы знали, почему ты в лагере держишь коня  всегда  наготове.  И
когда мы видели "желудок с костями", расписанные на повозке, мы  знали,  что
старику Пинто придется в эту ночь глотать  мили  вместо  травы.  Ты  помнишь
Скэрри... этого ученого объездчика? Ну, парня из колледжа,  который  приехал
на пастбище лечиться от пьянства.  Как  завидит  Скэрри  на  чем-нибудь  это
клеймо "приезжай к своей милке", махнет, бывало, рукой вот таким  манером  и
скажет:
     "Ну, нынче ночью наш приятель Леандр опять доплывет через Геллиспункт".
     - В последний раз, - сказал Уэб, - Санта послала мне знак,  когда  была
больна. Я заметил его сразу, как только вернулся в лагерь, и в ту ночь сорок
миль прогнал Пинто галопом. В рощице ее не было. Я пошел к дому, и в  дверях
меня встретил старик Мак-Аллистер.
     - Ты приехал, чтобы быть убитым? - говорил он. - Сегодня не  выйдет.  Я
только что послал за тобой мексиканца. Санта хочет тебя видеть. Ступай в эту
комнату и поговори с ней. А потом выходи и поговоришь со мной.
     Санта лежала в постели сильно больная. Но она вроде как  улыбнулась,  и
наши руки сцепились, и я сел возле кровати как был - грязный, при шпорах,  в
кожаных штанах и тому подобном.
     - Несколько часов мне чудился топот копыт твоей лошади, Уэб, -  говорит
она. - Я была уверена, что ты прискачешь. Ты увидел знак? - Шепчет она:
     - Как только вернулся в лагерь, - говорю я. - Он был нарисован на мешке
с картошкой и луком.
     - Они всегда вместе, - говорит она нежно, - всегда вместе в жизни.
     - Вместе они замечательны, - говорю я, - с тушеным мясом.
     - Я имею в виду сердце и крест, - говорит она. -  Наш  знак.  Любовь  и
страдание - вот что он обозначает.
     Тут же  был  старый  Док  Мэсгров,  забавлявшийся  виски  и  веером  из
пальмового листа. Ну, вскоре Санта засыпает. Док трогает ее  лоб  и  говорит
мне: "Вы не плохое жаропонижающее. Но сейчас вам  лучше  уйти,  потому  что,
согласно диагнозу, вы не требуетесь в больших дозах. Девица будет  в  полном
порядке, когда проснется".
     Я вышел и встретил старика Мак-Аллистера.
     - Она спит, - сказал я. - Теперь вы  можете  делать  из  меня  дуршлаг.
Пользуйтесь случаем; я оставил свое ружье на седле.
     Старик смеется и говорят мне:
     - Какой мне расчет накачать свинцом  лучшего  управляющего  в  Западном
Техасе? Где я найду такого? Я почему говорю, что ты хорошая  мишень?  Потому
что ты хочешь стать моим зятем. В члены семейства ты, Уэб, мне не  годишься.
Но использовать тебя на Нопалито я могу, если ты  не  будешь  совать  нос  в
усадьбу. Отправляйся-ка наверх и ложись на койку, а когда  выспишься,  мы  с
тобой это обсудим.
     Бэлди Вудз надвинул шляпу и скинул ногу с седельной луки.  Уэб  натянул
поводья, и его застоявшаяся лошадь  заплясала.  Церемонно,  как  принято  на
Западе, мужчины пожали друг другу руки.
     - Adios, Бэлди,  -  сказал  Уэб,  -  очень  рад,  что  повидал  тебя  и
побеседовал.
     Лошади рванули с  таким  шумом,  будто  вспорхнула  стая  перепелов,  и
всадники понеслись к разным  точкам  горизонта.  Отъехав  ярдов  сто,  Бэлди
остановил, лошадь на вершине голого холмика и испустил вопль. Он  качался  в
седле. Иди он пешком, земля бы завертелась под ним и свалила его. Но в седле
он всегда сохранял равновесие, смеялся над виски и презирал центр тяжести.
     - Услышав сигнал, Уэб повернулся в седле.
     - На твоем месте, - донесся с пронзительной издевкой голос Бэлди,  -  я
был бы королем.
     На следующее утро, в восемь часов, Бэд Тэрнер скатился  с  седла  перед
домом в Нопалито и зашагал, звякая шпорами, к галерее. Бэд должен был в  это
утро гнать гурт рогатого скота в Сан-Антонио. Миссис Игер была на галерее  и
поливала цветок гиацинта в красном глиняном горшке.
     "Король" Мак-Аллистер завещал своей дочери много положительных качеств:
свою решительность, свое веселое  мужество,  свою  упрямую  самоуверенность,
свою гордость царствующего  монарха  копыт  и  рогов.  Темпом  Мак-Аллистера
всегда было allegro, а манерой - fortissimo. Санта  унаследовала  их,  но  в
женском ключе. Во многом она напоминала свою мать, которую призвали на иные,
беспредельные зеленые пастбища задолго до того,  как  растущие  стада  коров
придали дому королевское величие. У нее была стройная крепкая фигура  матери
и  ее  степенная  нежная  красота,  смягчавшая  суровость  властных  глаз  и
королевски-независимый вид Мак- Аллистера.
     Уэб стоял в конце галереи с несколькими управляющими, которые  приехали
из различных лагерей за распоряжениями.
     - Привет! - сказал Бэд кратко. - Кому в городе сдать скот? Барберу, как
всегда?
     Отвечать на  такие  вопросы  было  прерогативой  королевы.  Все  бразды
хозяйства - покупку,  продажу  и  расчеты  -  она  держала  в  своих  ловких
пальчиках. Управление скотом целиком было доверено ее мужу. - В дни "короля"
Мак-Аллистера Санта была его секретарем и помощником. И она продолжала  свою
работу  разумно  и  с  выгодой.  Но  до  того,  как  она  успела   ответить,
принц-консорт заговорил со спокойной решимостью:
     - Сдай этот гурт в загоны Циммермана и  Несбита.  Я  говорил,  об  этом
недавно с Циммерманом.
     - Бэд повернулся на своих высоких каблуках.
     - Подождите, - поспешно позвала  его  Санта.  Она  взглянула  на  мужа,
удивление было в ее упрямых серых глазах.
     - Что это значит, Уэб? - спросила она, и небольшая морщинка появилась у
нее между бровей. - Я не торгую с Циммерманом и Несбитом. Вот уже  пять  лет
Барбер забирает весь скот, который идет от нас на продажу.  Я  не  собираюсь
отказываться от его услуг. - Она повернулась к Бэду Тэрнеру. -  Сдайте  этот
скот Барберу, - заключала она решительно.
     Бэд безучастно посмотрел  на  кувшин  с  водой,  висевший  на  галерее,
переступил с ноги на ногу и пожевал лист меокита.
     - Я хочу, чтобы этот гурт был отправлен Циммерману и Несбиту, -  сказал
Уэб, и в его голубых глазах сверкнул холодный огонек.
     - Глупости! - сказала  нетерпеливо  Санта.  -  Вам  лучше  отправляться
сейчас, Бэд,  чтобы  отполдничать  на  водопое  "Маленького  вяза".  Скажите
Барберу, что через месяц у нас будет новая партия бракованных телят.
     Бэд посмотрел украдкой на Уэба, и взгляды их встретились. Уэб заметил в
глазах Бэда просьбу извинить его, но вообразил, что видит соболезнование.
     - Сдай скот, - сказал он сурово, - фирме...
     - Барбера, - резко докончила Санта. - И поставим точку.  Вы  ждете  еще
чего- нибудь, Бэд?
     - Нет, мэм, - сказал Бэд. Но прежде чем уйти, он  замешкался  ровно  на
столько времени, сколько нужно корове, чтобы трижды  махнуть  хвостом;  ведь
мужчина  -  всегда  союзник  мужчине;  и  даже  филистимляне,  должно  быть,
покраснели, овладев Самсоном так как они это сделали.
     - Слушайся своего хозяина! - сардонически крикнул Уэб. Он снял шляпу  и
так низко поклонился жене, что шляпа коснулась пола.
     - Уэб, - сказала Санта с упреком, -  ты  сегодня  ведешь  себя  страшно
глупо.
     - Придворный шут, ваше величество, - сказал Уэб медленно,  изменившимся
голосом. - Чего же еще и ждать? Позвольте высказаться.  Я  был  мужчиной  до
того, как женился на "королеве" скота. А что я теперь?  Посмешище  для  всех
лагерей. Но я стану снова мужчиной.
     Санта пристально взглянула на него.
     - Брось глупости, Уэб, - сказала  она  спокойно.  -  Я  тебя  ничем  не
обидела. Разве я вмешиваюсь в твое управление скотом? А коммерческую сторону
дела я знаю лучше тебя. Я научилась у папы. Будь благоразумен.
     - Короля и королевы, - сказал Уэб, - не по вкусу мне,  если  я  сам  не
фигура.  Я  пасу  скот,  а  ты  носишь  корону.  Прекрасно!  Я  лучше   буду
лорд-канцлером коровьего лагеря, чем  восьмеркой  в  чужой  игре,  Это  твое
ранчо, и скот получает Барбер.
     Лошадь Уэба была привязана к коновязи. - Он вошел в дом и вынес сверток
одеял, которые брал только в дальние поездки, и  свой  плащ,  и  свое  самое
длинное лассо, плетеное из сыромятной кожи. Все это он не спеша приторочил к
седлу, Санта с побледневшим лицом следила за ним.
     Уэб вскочил в седло. Его серьезное, бритое лицо было спокойно,  лишь  в
глазах тлел упрямый огонек.
     - В близи водопоя Хондо в долине Фрио, - сказал  он,  -  пасется  стадо
коров и телят. Его надо отогнать подальше от леса. Волки задрали трех телят.
Я забыл распорядиться. Скажи, пожалуйста, Симмсу, чтобы он позаботился.
     Санта взялась за уздечку и посмотрела мужу в глаза.
     - Ты хочешь бросить меня, Уэб? - спросила она спокойно.
     - Я хочу снова стать мужчиной, - ответил он.
     - Желаю успеха в похвальном начинании,  -  сказала  она  с  неожиданной
холодностью. Потом повернулась и ушла в дом.
     Уэб Игер поехал  на  юго-восток  по  прямой,  насколько  это  позволяла
топография Западного Техаса. А достигнув горизонта, он, видно, растворился а
голубой дали, так как на ранчо Нопалито о нем с тех пор не было ни слуху, ни
духу. Дни с воскресеньями во главе строились в недельные эскадроны, и неделя
под командою полнолуний вступали рядами в месячные полки, несущие  на  своих
знаменах "Tempos fugit" (2), и месяцы маршировали в необъятный лагерь годов.
Но Уэб Игер не являлся больше во владения своей королевы.
     Однажды некий  Бартоломью  с  низовьев  Рио-Гранде,  овчар,  а  посему,
человек незначительный, показался  в  виду  ранчо  Нопалито  и  почувствовал
приступ голода. Ex consuetudine (3) его, вскоре усадили за обеденный стол  в
этом гостеприимном королевстве. И он заговорил: будто  из  него  извергалась
вода, словно его стукнули аароновым жезлом...  Таков  бывает  тихий,  овчар,
когда слушатели, чьи уши не заросли шерстью, удостоят его внимания.
     - Миссис Игер, - тараторил он, - на днях  я  видел  человека  на  ранчо
Сэко, в округе Гидальго, так его тоже звали Игер,  Уэб  Игер.  Его  как  раз
наняли туда в управляющие. Высокий такой, белобрысый и  все  молчит.  Может,
кто из вашей родни?
     - Муж, - приветливо сказала Санта. - На Сэко хорошо сделали, что наняли
его. Мистер Игер один из лучших скотоводов на Западе.
     Исчезновение принца-консорта  редко  дезорганизует  монархию.  Королева
Санта назначила старшим объездчиком надежного подданного по имени  Рэмси,  -
одного из верных вассалов ее отца. И на ранчо Нопалито все шло гладко и  без
волнений, только трава на обширных лугах волновалась от бриза, налетавшего с
залива.
     Уже несколько лет в Нопалито производились опыты с  английской  породой
скота,  который  с  аристократическим  презрением   смотрел   на   техасских
длиннорогих. Опыты были признаны  удовлетворительными,  и  для  голубокровок
отведено отдельное пастбище. Слава о  них  разнеслась  по  прерии,  по  всем
оврагам и зарослям, куда только мог проникнуть  верховой.  На  другие  ранчо
проснулись, протерли глаза и с неудовольствием поглядели на длиннорогих.
     И в результате однажды загорелый, ловкий, франтоватый юноша с  шелковым
платком на шее, украшенный револьверами и сопровождаемый тремя мексиканскими
yaqueros (4) спешился  на  ранчо  Нопалито  и  вручил  "королеве"  следующее
деловое письмо:
     "Миссис Игер. - Ранчо Нопалито. Милостивая государыня!
     Мне поручено владельцами ранчо Сэко закупить 100 голов телок,  двух-  и
трехлеток, сэссекской породы, имеющейся у  Вас.  Если  Вы  можете  выполнить
заказ, не откажите передать скот подателю  сего.  -  Чек  будет  выслан  Вам
немедленно.
               С почтением Уэбстер Игер,
                        Управляющий ранчо Сэко".
     Дело всегда дело, -  даже  я  чуть-чуть  не  написал:  "особенно"  -  в
королевстве.
     В этот вечер сто голов скота пригнали с пастбища и  заперли  в  корраль
возле дома, чтобы сдать его утром.
     Когда спустилась ночь и дом затих, бросилась  ли  Санта  Игер  лицом  в
подушу, прижимая это деловое письмо к  груди,  рыдая  и  произнося  то  имя,
которому гордость (ее или его) не позволяла сорваться с ее губ  многие  дни?
Или же, со свойственной ей деловитостью, она подколола его к другим бумагам,
сохраняя спокойствие и выдержку, достойные  королевы  скота?  Догадывайтесь,
если хотите, но королевское достоинство священно.  И  все  сокрыто  завесой.
Однако кое-что вы все-таки узнаете.
     В полночь Санта накинув темное, простое платье,  тихо  выскользнула  из
дома. Она задержалась на минуту под дубами. Прерия была словно в  тумане,  и
лунный свет, мерцающий сквозь неосязаемые частицы  дрожащей  дымки,  казался
бледно-оранжевым. Но дрозды-пересмешники свистели на  каждом  удобном  суку,
мили цветов насыщали ароматом воздух, а на полянке  резвился  целый  детский
сад - маленькие призрачные кролики. Санта повернулась лицом на юго-восток  и
послала три воздушных поцелуя в этом  направлении.  Все  равно  подглядывать
было некому.
     Затем она бесшумно направилась к  кузнице,  находившейся  в  пятидесяти
ярдах. О том, что  она  там  делала,  можно  только  догадываться.  Но  горн
накалился и раздавалось легкое постукивание  молотка,  какое,  верно,  можно
услышать, когда купидон оттачивает свои стрелы.
     Вскоре она вышла, держа в одной руке какой-то странной формы предмет  с
рукояткой, а в другой - переносную жаровню, какие можно видеть в  лагерях  у
клеймовщиков. Освещенная лунным светом, она быстро подбежала к корралю, куда
был загнан сэссекский скот.
     Она отворяла ворота и проскользнула  в  корраль.  Сэссекский  скот  был
большей частью темно-рыжий. Но в этом гурте была одна  молочно-белая  телка,
заметная среди других.
     И вот Санта стряхнула с плеч нечто, чего  мы  раньше  не  приметили,  -
лассо. Она  взяла  петлю  в  правую  руку,  а  смотанный  конец  в  левую  и
протиснулась в гущу скота.
     Ее мишенью была белая телка. Она метнула лассо, оно задело за один  рог
и соскользнуло. Санта метнула еще раз - лассо обвило передние ноги телки,  и
она грузно упала. Санта кинулась к ней, как  пантера,  но  телка  поднялась,
толкнула ее и свалила, как былинку.
     Санта сделала новую попытку. Встревоженный скот плотной массой толкался
у стен корраля. Бросок был удачен; белая телка снова  припала  к  земле,  и,
прежде чем она смогла подняться, Санта быстро закрутила лассо вокруг столба,
завязала его простым, но крепким узлом  и  кинулась  к  телке  с  путами  из
сыромятной кожи.
     В минуту (не такое уж рекордное время) ноги животного были  спутаны,  и
Санта, усталая и  запыхавшаяся,  на  такой  же  срок  прислонилась  к  стене
корраля.
     Потом она быстро побежала к жаровне, оставленной у ворот,  и  притащила
странной формы клеймо, раскаленное добела.
     Рев оскорбленной белой телки, когда клеймо коснулось ее, должен был  бы
разбудить  слуховые  нервы  и  совесть  находившихся  поблизости   подданных
Нопалито, но этого не случилось. И среди глубочайшей  ночной  тишины  Санта,
как птица, полетела домой, упала на  кровать  и  зарыдала...  Зарыдала  так,
будто у королев такие же сердца, как и у жен обыкновенных ранчменов, и будто
королевы охотно сделают принцев-  консортов  королями,  если  они  прискачут
из-за холмов, из голубой дали.
     Поутру ловкий, украшенный револьверами юноша  и  его  vaqueros  погнали
гурт сэссекского скота через прерии к ранчо  Сэко.  Впереди  девяносто  миль
пути. Шесть дней с остановками для пастьбы и водопоя.
     Скот прибыл на ранчо Сэко в сумерки и был принят и  пересчитан  старшим
по ранчо.
     На следующее  утро,  в  восемь  часов,  какой-то  всадник  вынырнул  из
кустарника на усадьбе Нопалито.  Он  с  трудом  спешился  и  зашагал,  звеня
шпорами, к дому. Его взмыленная лошадь испустила тяжелый вздох и закачалась,
понуря голову и закрыв глаза.
     Но не расточайте своего  сострадания  на  гнедого,  в  мелких  пежинах,
Бельсхазара. Сейчас на конских пастбищах Нопалито он процветает в любви и  в
холе, неседлаемый, лелеемый держатель рекорда на дальние дистанции.
     Всадник, пошатываясь, вошел в дом. Две руки обвились вокруг его шеи,  и
кто-то крикнул голосом женщины и королевы: "Уэб... О Уэб!"
     - Я был мерзавцем, - сказал Уэб Игер.
     - Тс-с, - сказала Санта, - ты видел?
     - Видел, - сказал Уэб.
     Один бог знает, что они имели в  виду.  Впрочем,  и  вы  узнаете,  если
внимательно прочли о предшествующих событиях.
     - Будь королевой скота, - сказал Уэб, - и забудь обо всем, если можешь.
Я был паршивым койотом.
     - Тс-с! - снова сказала, Санта, положив пальчик на его  губы.  -  Здесь
больше нет королевы.  Ты  знаешь,  кто  я?  Я  -  Санта  Игер,  первая  леди
королевской опочивальни. Иди сюда.
     Она потащила его с галереи в комнату направо. Здесь стояла колыбель,  и
в  ней  лежал  инфант-красный,  буйный,  лепечущий,  замечательный   инфант,
нахально плюющий на весь мир.
     - На этом ранчо нет королевы, - повторила Санта. - Взгляни на короля. У
него твои глаза, Уэб. На колени и смотри на его высочество.
     Но на галерее послышалось звяканье шпор, и опять появился Бэд Тэрнер  с
тем же самым вопросом, с каким приходил он без малого год назад.
     - Привет! Скот уже на дороге. Гнать его к Барберу или...
     Он увидел Уэба и замолк с открытым ртом.
     - Ба-ба-ба-ба-ба-ба, - закричал король в своей люльке, колотя кулачками
воздух.
     - Слушайся своего хозяина, Бэд, - сказал Уэб Игер с  широкой  усмешкой,
как сказал это год назад.
     Вот и все. Остается упомянуть, что когда старик  Куин,  владелец  ранчо
Сэко, вышел осмотреть стадо сэссекского скота, который  он  купил  на  ранчо
Нопалито, он спросил своего нового управляющего:
     - Какое клеймо на ранчо Нопалито, Уилсон?
     - Х-черта-У, - сказал Уилсон.
     - И мне так казалось, - заметил Куин. - Но взгляни на эту белую  телку.
У ней другое клеймо сердце и в нем - крест. Что это за клеймо?
     ---------------------------------------------------
     1) - Приятели (испан.).
     2) - Время бежит (лат.).
     3) - По установленному обычаю (лат.).
     4) - Ковбой (испан.).


Иллюстрация - кадр из мультфильма "Раз ковбой, два ковбой" позаимствована тут:

http://www.1tvrus.com/anonce/tvnanny/7967/?tz=47

 
К разделу добавить отзыв
Все права защищены, при использовании материалов сайта необходима активная ссылка на источник