Добавить в избранное

Форум площадки >>>

Рекомендуем:

Анонсы
  • Евсеев Игорь. Рождение ангела >>>
  • Олди Генри Лайон. Я б в Стругацкие пошел – пусть меня научат… >>>
  • Ужасное происшествие. Алексей Ерошин >>>
  • Дрессированный бутерброд. Елена Филиппова >>>
  • Было небо голубое. Галина Дядина >>>


Новости
Новые поступления в библиотеку >>>
О конкурсе фантастического рассказа. >>>
Новые фантастические рассказы >>>
читать все новости


Стихи для детей


Случайный выбор
  • Тристан и Изольда  >>>
  • Стенькины тапочки. Миниатюра  >>>
  • Счастье. Наталья Капустюк  >>>

 
Рекомендуем:

Анонсы
  • Гургуц Никита. Нога >>>
  • Гургуц Никита. Нога >>>





Новости
Новые поступления в раздел "Фантастика" >>>
Новые поступления в библиотеку >>>
С днём рождения, София Кульбицкая! >>>
читать все новости


Часть 5

Автор оригинала:
Абэ Кобо. Пер. В.Гривнин

Вернуться к началу Абэ Кобо. Женщина в песках. Ч.1 Абэ Кобо. Женщина в песках. Ч.2 Абэ Кобо. Женщина в песках. Ч.3  Абэ Кобо. Женщина в песках. Ч.4

 

Отличное укрытие... Поверхность песка гладкая, как внутренняя сторона раковины, и нигде ни следа человека... Но как быть с собственными следами?.. Он пошел назад по своим следам, но метров через тридцать увидел, что они полностью исчезли... И даже у его ног прямо на глазах оседали и меняли форму... На что-то и ветер пригодился.
 Он собрался уже было обойти лачугу, но вдруг из нее выползло что-то темное. Это оказалась рыжая собака, жирная, как свинья. Нечего бояться. Пошла отсюда! Но собака, уставившись на человека, и не думала уходить. Одно ухо у нее было разорвано, непропорционально маленькие глаза глядели зло. Собака стала обнюхивать его. Не собирается ли она залаять? Попробуй залай. Он опустил руку в карман и зажал ножницы... Если только залает, продырявлю ей башку этой штукой! Но собака продолжала злобно смотреть на него, не подавая голоса. Может быть, она дикая?.. Шерсть лохматая, висит клочьями... Какая-то болезнь у нее, что ли, - вся морда в струпьях... Говорят, собака, которая не лает, опасна... черт возьми! Надо было припасти какой-нибудь еды... Да, еды, ах ты, забыл взять цианистый калий... Ну ничего, он так его запрятал, что женщина вряд ли найдет... Мужчина тихо свистнул и протянул руку, пытаясь завоевать расположение собаки... В ответ она растянула тонкие губы и оскалила желтые клыки, на которые налип песок... Да нет, вряд ли собака эта на него позарится... какой у нее противный, прожорливый вид... Хорошо бы стукнуть ее так, чтоб она с одного удара сдохла.
 Неожиданно собака повернулась, наклонила голову и как ни в чем не бывало лениво затрусила прочь. Испугалась, наверное, его угрожающего вида. Если он заставил отступить дикую собаку. Значит, дух его еще силен. Он съехал в низину и остался лежать на склоне. Ветер теперь не доставал его, и, может быть, поэтому он почувствовал облегчение. Шатаясь от ветра собака скрылась за пеленой носившегося в воздухе песка. Видно, люди сюда и близко не подходят, иначе в этой хибаре не поселилась бы дикая собака... И пока собака не пойдет доносить на него в правление артели, он в безопасности. По телу заструился пот, но это было даже приятно. Какая тишина!.. Точно его положили на дно сосуда и сверху залили желатином... В его руках бомба с часовым механизмом, время взрыва - неизвестно, но это тревожит не больше, чем тиканье будильника... Будь на его месте Лента Мебиуса, он бы сразу же проанализировал обстановку и сказал:
 - Ты, друг мой, типичный образец человека, находящего удовлетворение в том, чтобы превращать средства в цель.
 - Совершенно верно, - согласился бы он. - Но нужно ли так уж разграничивать средства и цель?.. Их надо использовать соответствующим образом в зависимости от условий...
 - Ну, это совсем никуда не годится. Нельзя же прожить время по вертикали. Время - такая штука, которая течет горизонтально. Это общеизвестно.
 - А что, если попытаться прожить его по вертикали?
 - Превратишься в мумию. Разве нет?
 Посмеиваясь, мужчина стал снимать ботинки. А ведь и правда время течет горизонтально. В ботинки набился песок и стал влажным от пота - терпеть больше было невозможно. Он с трудом стянул носки и подставил ноги ветру. Почему там, где обитает животное, такой отвратительный запах?.. Хорошо бы животные благоухали цветами... Да нет, это пахнут его ноги... И как ни парадоксально, мысль эта почему-то была ему приятна... Кто-то говорил, что нет ничего лучше серы из своего уха - она вкуснее, чем сыр... Ну, может, это преувеличение, но и в запахе своих гнилых зубов есть что-то притягательное - его хочется вдыхать и вдыхать без конца.
 Вход в лачугу был больше чем наполовину засыпан песком, и ему не сразу удалось заглянуть внутрь. Может быть, это развалины старого колодца? Нет ничего удивительного, что над колодцем выстроен домик, это чтобы колодец не засыпало песком. Правда, вряд ли здесь есть вода... Он снова попытался заглянуть внутрь, и тут в нос ему ударил настоящий запах псины. Запах животного сильнее философии. Был один специалист, говоривший, что ему близка душа корейца, но он не может выносить его запаха... Ну ладно, если время течет горизонтально, пусть бы оно показало ему, как быстро оно может течь!.. Надежда и беспокойство... Чувство свободы и нетерпение... Муки эти - самые невыносимые. Он прикрыл лицо полотенцем и лег на спину. Запах здесь, пожалуй, его собственный, но при всем желании сделать себе комплимент он не смог бы назвать его приятным.
 Что-то ползет по ноге... Судя по "походке", это не шпанская мушка... Скорее всего, земляной жук, с трудом волочащий себя шестью слабенькими ножками... Уточнять ему не хотелось. Да если бы, паче чаяния, это и оказалось шпанская мушка, вряд ли ему захотелось бы поймать ее. Во всяком случае, точно ответить на этот вопрос он бы не смог.
 Ветер сорвал с его лица полотенце. Краем глаза он увидел блестевший золотом гребень дюны. Плавно поднимавшийся склон доходил до этой золотой линии и резко обрывался в тень. В таком построении пространства было что-то невыразимо напряженное, и мужчина даже содрогнулся от переполнившей его тоски по людям. (Да, ландшафт и в самом деле романтический! Именно такой ландшафт привлекает в последнее время молодых туристов... Надежные акции... Как опытный человек могу полностью гарантировать будущее развитие этого района... Но прежде всего нужна реклама! Без рекламы даже мухи не прилетят... Не знать - все равно что не иметь. Владеть драгоценным камнем и зарыть его в землю. Так что же делать?.. Поручить умелому фотографу наготовить художественные открытки. В старые времена художественные открытки изготовлялись уже после того, как достопримечательное место становилось широко известным... Здесь несколько образцов, посмотрите их, пожалуйста). Бедный продавец открыток собирался расставить ловушки другим и сам попал в ловушку, а потом заболел и умер. Правда, он не был особым ловкачом... Наверное, возлагал огромные надежды на здешние места и вложил в дело все свои средства... В чем же истинная сущность этой прелести?.. Может быть, она в физической гармонии и точности, которой обладает природа, или, наоборот, - в безжалостном сопротивлении природы попыткам человека познать ее.
 До вчерашнего дня его буквально тошнило при одной мысли об этом пейзаже. И он думал со злобой, что яма и вправду - вполне подходящее место для такого мошенника, как тот открыточник.
 Но к чему, думая о жизни в яме и о пейзаже, противопоставлять одно другому? Красивый пейзаж не обязательно должен быть великодушен к человеку.
 Наконец, и его основная идея рассматривать песок как отрицание стабильности не так уж безумна. Движение одной восьмой миллиметра. Мир, где существование - цепь состояний... Другими словами, прелесть его принадлежит смерти. Прелесть смерти, великолепие огромной разрушительной силы песка, оставленные им развалины... Нет, постой. Так можно попасть впросак, если ему скажут, что именно поэтому он схватил и не выпускает из рук билет в оба конца. Фильмы о диких зверях, о войне так правдивы, что могут даже довести до сердечного припадка, но выходишь из кино - и снаружи тебя ждет сегодняшний день, продолжение вчерашнего. В этом их прелесть... Где найдется дурак, который пойдет в кино, захватив винтовку, заряженную настоящими патронами?.. кто может приспособиться к жизни в пустыне? Некоторые виды мышей, которые вместо воды пьют собственную мочу, насекомые, питающиеся тухлым мясом, да еще, пожалуй, кочевники, которым известно о существовании билета лишь в один конец. Если с самого начала быть уверенным, что билет всегда в один конец, то можно спокойно жить, не делая бесплодных попыток ползти, прижавшись к песку, точно устрица к скале. А ведь эти кочевники даже наименование свое изменили и называются теперь скотоводами...
 Да, следовало бы, пожалуй, обо всем этом рассказать женщине... Спеть ей песню, неважно, если немного и переврал бы мотив, песню песков, не имеющую ничего общего с билетом в оба конца... В лучшем случае он был бы не больше чем жалким подражателем этакому сердцееду, пытающемуся поймать женщину на крючок, наживленный другой, особой жизнью. С ног до головы засыпанный песком, не в силах пошевелиться, он похож на кошку, посаженную в бумажный мешок.
 Внезапно гребень дюны погас... Все вокруг погрузилось в темноту. В какой-то миг ветер утих, и тогда, набрав новые силы, возвратился туман. Может быть, поэтому так стремительно и зашло солнце.
 ... Ну, теперь в путь.

 Нужно пройти всю деревню до того, как переносчики корзин приступят к работе. Остается еще около часа. Для большей безопасности, скажем, минут сорок пять. Мыс, как бы охватывая деревню, делает глубокий изгиб и доходит до залива, что к востоку от деревни. Поэтому через нее проходит лишь одна узенькая дорога. Но там уже кончаются отвесные скалы, громоздившиеся на мысе, они сглаживаются и сменяются невысокими песчаными дюнами. Оставив по правую руку мелькающие сквозь дымку огни деревни и продолжая двигаться прямо, попадешь именно в это место. Расстояние... километра два. Там кончается деревня, кое-где попадаются поля земляничного ореха, снова песок и никакого жилья. А когда перевалишь через холм, можно идти по дороге. Это укатанная глинистая дорога, и если бежать по ней изо всех сил, то минут через пятнадцать будешь на шоссе. А там уже все в порядке. Там и автобусы ходят, и люди нормальные.
 У него остается тридцать минут, чтобы пройти деревню. Идти по песку четыре километра в час нелегко. И даже не столько потому, что вязнут ноги, сколько из-за ненужных усилий, которые приходится делать, когда ступаешь. А если бежишь, то еще больше сил тратишь попусту. Лучше всего, пожалуй, идти широким шагом. Но, высасывая силы, песок как бы в награду за это поглощает звук шагов. Идти же, не опасаясь шума шагов, - в этом тоже есть свои преимущества. Да, именно преимущества.
 Смотри под ноги!.. Упасть не страшно, а споткнешься о какую-нибудь малюсенькую кочку или выбоинку - и ушибешь колено. Да если только колено ушибешь - чепуха, а вдруг свалишься в новую песчаную яму, тогда что?!
 Кругом тьма. Насколько хватает глаз - беспорядочно застывшие волны песка. Огромные волны изборождены более мелкими, а те, в свою очередь, как бы подернуты песчаной рябью. Огни деревни которые должны были служить ориентиром, скрывались за гребнями этих нескончаемых волн и интуитивно придерживаясь правильного направления. Но всякий раз оказывалось, что допущена чересчур большая ошибка. Может быть потому, что стремление увидеть эти огни бессознательно заставляло искать высокие места.
 Ну вот, опять сбился! Нужно левее!.. Пройди он так еще немного - и оказался бы прямо в деревне... Здоровенные три дюны уже перевалил, а огни почти совсем не приблизились... похоже, что ходишь кругами. Пот заливает глаза... Остановиться хоть на миг и вдохнуть полной грудью.
 Женщина, наверное, уже проснулась... Что она подумала, когда открыла глаза и увидела, что его нет?.. Хотя вряд ли сразу хватилась... подумала небось, что пошел за дом по своим надобностям... Сегодня женщина устала... Удивилась, что проспала дотемна, и поспешно вылезла из-под одеяла... Не остывшее от поцелуев тело напомнило о том, что было между ними в это утро... Нащупывая рукой лампу, женщина, вероятно, улыбнулась.
 Но все же у него нет причин чувствовать себя обязанным ей или ответственным за ее улыбку. Что потеряет женщина с его исчезновением? Лишь малюсенький кусочек жизни. Радио и зеркало заменят ей меня.
 "Вы ведь для меня и вправду огромная подмога... Все изменилось с тех пор, пока я не одна. По утрам я могу спокойно, не торопясь заниматься своими делами, и работу теперь удается закончить часа на два быстрее... Я думаю, что скоро смогу попросить артель дать мне какую-нибудь дополнительную работу, которую я могла бы делать дома... Накоплю денег... И, может быть, куплю наконец радио, зеркало или еще что-нибудь..." Радио и зеркало... Какая-то навязчивая идея - как будто вся жизнь человека состоит из этих двух предметов. Да, радио и зеркало действительно имеют что-то общее: они связывают людей. А возможно, они отражают жгучее желание проникнуть в сущность человеческого существования. Ладно, как только выберусь отсюда, сразу же куплю приемник и пошлю ей. Истрачу все свои деньги, но куплю ей лучше транзистор.
 А вот зеркало - не знаю, стоит ли обещать. Зеркало здесь быстро станет непригодным... Уже через полгода отстанет амальгама, а через год оно потускнеет от песка, который все время носится в воздухе... Как и то зеркало, что сейчас у нее: если видишь в нем глаз, то не видишь носа, если видишь нос, то не видишь рта. Нет, дело не только в том, что зеркало быстро станет непригодным. Зеркало отличается от радио: чтобы оно стало средством связи, нужен прежде всего человек, который будет смотреть на нее. Какой теперь толк в зеркале, если ее никто не увидит?
 Постой, нужно прислушаться!.. Что-то он слишком долго ходит по своим делам... А может?.. Что-то он слишком долго ходит по своим делам... А может?.. Вот мошенник, сбежал-таки... Интересно, подняла она шум?.. Ошеломлена она, подавлена?.. А может быть, она просто тихо плачет?.. Ладно, что бы она ни делала - это уже не его забота... Ведь он же сам отказался признать, что зеркало необходимо.
 - Я где-то прочел об этом... Сейчас как будто очень часто уходят из дому?.. Это, я думаю, потому, что жизнь уж очень тяжелая, а может быть, и не только поэтому... Там вот как раз писали об одной такой совсем не бедной крестьянской семье. И земли они себе прикупили, и машинами обзавелись, и хозяйство, казалось, вели хорошо, а старший сын, несмотря на все это, ушел из дому. Был такой положительный, работящий парень. Родители голову ломали: с чего он вдруг ушел? В деревне люди лучше сознают свой долг, думают о том, чтобы сохранить доброе имя. Поэтому должны, наверное, быть какие-то особые причины, чтобы наследник ушел из дому...
 - Да, конечно... Долг есть долг...
 - Ну и как будто кто-то из родных нашел парня и попытался узнать, почему он это сделал. Оказалось, что он не убежал с женщиной, его не выгнали из дому ни любовные похождения, ни долги, - в общем, не было никакой особой причины. Так в чем же дело?.. То, что сказал парень, просто не имеет никакого смысла. Да он и сам толком не знал, как объяснить свой поступок, сказал только, что не мог больше терпеть.
 - И верно, есть же на свете бестолковые люди...
 - Но если подумать, то этого парня понять можно. Ну что такое крестьянин? Работая изо всех сил и увеличивая свой участок, он только прибавляет себе работы... Предела его тяжелом у труду нет, и единственное, что он приобретает, - это труд еще более тяжкий... Правда, к крестьянину его труд возвращается - урожай риса и картошки. Чего же ему еще надо? С работой крестьянина нашу возню с песком сравнить нельзя. Ведь это все равно что строить каменную запруду на реке в преисподней - черти разбросают камни.
 - А чем кончается эта история с рекой?
 - Да ничем... именно в этом и состоит наказание за грехи!
 - А что потом было с этим парнем, который должен был стать наследником?
 - Он все заранее обдумал и, наверное, еще до того, как ушел из дому, устроился на работу.
 - Ну и?..
 - Ну и стал работать.
 - А дальше что?
 - Дальше? В дни зарплаты, вероятно, получал свои деньги, а по воскресеньям надевал чистую рубаху и шел в кино.
 - А потом?
 - Трудно сказать, надо спросить у самого парня.
 - Но ведь когда он скопил денег, то, уж наверное, купил себе радио...
 ...Ну вот, взобрался наконец. Хотя, пожалуй, это лишь полпути... Нет, ошибся... Здесь уже ровное место... Да, но куда же девались огни?.. Он продолжал идти вперед без всякой уверенности... Казалось, это вершина огромной дюны... Почему же тогда отсюда не видны огни? При мысли, что случилась беда, у него подкосились ноги. Поленился - вот и расплата. Съехал по крутому склону, не зная точного направления. Лощина оказалась больше, чем он предполагал. Она была не только глубокой, но и широкой. Вдобавок многоярусные волны песка на дне были нагромождены беспорядочно и мешали выбрать правильное направление. Но все равно никак не сообразишь, почему огни не видны... Если и сбился с пути, то не больше чем на полкилометра в ту или другую сторону. Его все время тянуло налево, - возможно, потому, что он боялся деревни. Он чувствовал: для того чтобы приблизиться к огням, нужно решиться пойти направо... Скоро туман рассеется, выглянут звезды... В общем, что бы то ни было, самый лучший и быстрый способ осмотреть все вокруг - подняться на дюну, неважно на какую, лишь бы она возвышалась над остальными...
 Все-таки непонятно... Ну совершенно непонятно, почему женщину так интересует эта река в преисподней... Ведь разговоры о любви к родине, о долге имеют смысл лишь в том случае, если, отрекаясь, отказываясь от них, что-то теряешь. А что терять этой женщине?
 (Радио и зеркало... Радио и зеркало...)
 Приемник я ей, конечно, пришлю... Но не приведет ли это к обратным результатам: не потеряла ли она больше, чем приобретет? Кончилась, например, церемония приготовлений для мытья, которую она так любила. Даже жертвуя стиркой, всегда оставляла воду, чтобы я мог помыться. Плескала теплую воду мне между ног и, скорчившись, громко смеялась, как будто это ее мыли... Теперь уж не придется так смеяться.
 Нет, отбрось иллюзии... Между мной и тобой с самого начала не было никакого договора. А если не было договора, не могло быть и нарушения договора. К тому же нельзя сказать, что меня самого это никак не коснулось. Например, запах дешевой, точно выжатой из дерьма водки, которую мы получали раз в неделю... твои неподатливые, сплетенные из тугих мускулов ляжки... чувство стыда, когда я пальцем, смоченным слюной, выбирал песок, напоминавший спекшуюся резину... И твоя застенчивая улыбка, делавшая все это еще более непристойным... И многое другое. Подсчитать все вместе - получится немало. Верь не верь, но факт остается фактом. Мужчина больше, чем женщина, склонен придавать значение мелочам.
 А если вспомнить о том, что сделала со мной деревня, то нанесенный мне ущерб невозможно и подсчитать. По сравнению с этим мои отношения с женщиной - пустяк.
 Но им он рано или поздно отплатит за все сполна... Он, правда, еще не знает, какой удар нанести, чтобы было побольней... Может, поджечь деревню, или отравить колодцы, или понаделать ловушек и по одному сбросить в песчаные ямы всех, кто виноват в его злоключениях - таким нехитрым способом он на первых порах распалял свое воображение и воодушевлял себя. Но сейчас, когда ему представился случай осуществить задуманное, он уже не мог предаваться этим ребяческим мечтам. Да к тому же что может сделать один человек? Нет иного выхода, как прибегнуть к закону. Правда, в этом случае не исключена опасность, что закон окажется не в состоянии понять всю глубину жестокости происшедшего... Ладно, не теряя времени, он сообщит обо всем сначала хоть в местную полицию.
 Да, было, наконец, еще одно...
 Стой! Что это за звук?.. Нет, все тихо... Может, просто показалось. Но все же куда девались огни деревни? Даже если они не видны за высокими дюнами, все равно это ужасно. Можно себе представить, что произошло: у моего руля привычка забирать влево, я зашел слишком далеко в сторону мыса, и деревню теперь заслоняет какая-то высокая скала... Нечего мешкать... Решил. Попробую пойти вправо.
 ...Ну и, наконец, не хотелось бы, чтобы ты забыла еще об одном. Помнишь, ты ведь так и не ответила на мой вопрос. Тогда два дня подряд шел дождь. Когда идет дождь, оползни становятся угрожающими, но зато песок почти совсем не летит. В первый день мы сделали больше, чем обычно, и поэтому на другой день смогли передохнуть. Используя долгожданный отдых, я решил во что бы то ни стало докопаться до истины. Упрямо, будто сдирая с тела струпья, решил обнажить правду, чего бы мне это ни стоило, узнать, почему ты оказалась в этой яме. Я сам был поражен своим упорством. Сначала ты весело подставляла обнаженное тело потокам дождя, но в конце концов, вынужденная отвечать, заплакала. И стала говорить, что не можешь уйти отсюда только потому, что здесь погибли муж и ребенок, засыпанные вместе с курятником во время тайфуна. Если так, тебя действительно можно было понять. Причина вполне правдоподобная, и ясно, почему до сих пор ты избегала говорить об этом. Мне хотелось поверить тебе. И я решил на следующий же день урвать немного времени от сна и заняться поисками погибших.
 Два дня я копал в указанном тобой месте. Но не нашел не только никаких останков, но даже и следов разрушенного курятника. Тогда ты показала другое место. Но и там я ничего не обнаружил. Ты стала приводить меня на все новые и новые места. В пяти разных местах в течение девяти дней продолжались бесцельные поиски. И тогда снова, готовая заплакать, ты начала оправдываться. Ты сказала, что, наверное, дом стоял на другом месте, что непрекращающееся давление песка сдвинуло его и повернуло, а возможно, и сама яма переместилась. Может, и курятник, и останки мужа и ребенка погребены под толстенной стеной песка, отделяющей дом от соседнего, а очень может быть, что они оказались теперь в яме соседа. Теоретически это было возможно. Но твой несчастный, подавленный вид ясно показывал, что ты не столько собиралась обмануть меня, сколько с самого начала не хотела рассказать правду. Погибшие были, в общем, не более чем отговоркой. У меня уже просто не было сил рассердиться. И я решил больше не ломать голову над тем, кто у кого в долгу. Мне кажется, что и ты должна была это понять...
 Что это?! Мужчина в страхе бросился на землю... Все произошло слишком быстро, он ничего не мог понять... Перед ним неожиданно выросла деревня!.. Он, видимо, шел прямо к вершине дюны, подступающей к деревне... И в тот момент, когда перед его глазами открылась вся панорама, он увидел, что находится в самой деревне... Не успел он опомниться, как рядом с ним из-за плетня раздался лай собаки. Подхватила вторая, а потом еще и еще - как цепная реакция. В кромешной тьме на него надвигалась, скаля клыки, плотная стая. Он вынул веревку, к которой были привязаны ножницы, и побежал. У него не было выбора. Единственное, что ему оставалось, - кратчайшим путем пробежать через деревню.

 Человек бежал. Мелькавшие тусклым светом дома, мимо которых он бежал, то пропускали его, то вырастали препятствием. Вкус ветра, с шумом врывающегося в узкую щель горла... Вкус ржавчины... Опасный номер на тонком стекле, готовом разлететься вдребезги. Слишком поздно, чтобы надеяться, что переносчики песка еще не вышли из домов, и слишком рано, чтобы надеяться, что они уже добрались до побережья. Пикап как будто еще не проезжал. Не может быть, чтобы он не обратил внимания на это сумасшедшее тарахтение двухтактного мотора в километре отсюда. Положение отвратительное.
 Неожиданно из мрака вылетел черный ком. Судя по громкому сопению, наверное, большая собака. Она, казалось, не была приучена к нападению и, прежде чем вцепиться в него, начала громко лаять. Мужчина хлестнул ее веревкой с привязанными ножницами и попал. С жалобным визгом она скрылась в темноте. К счастью, собака вырвала лишь клок из его брюк. Он сделал резкое движение, ноги заплелись, и он упал, покатился, но тут же вскочил и побежал дальше.
 Оказалось, собака не одна, их пять или шесть. Напуганные неудачей первой, они с громким лаем вертелись вокруг него, выжидая удобный момент для нападения. Может быть, та самая рыжая собака из развалившейся лачуги подзуживала их сзади. Взявшись за веревку сантиметрах в пятидесяти от конца, он стал изо всех сил вертеть ее над головой. Защитившись таким образом от собак, он перемахнул через кучу колотых ракушек, пробежал узкий проход между плетнями, какой-то двор, где сушилась на земле солома, и наконец выбежал на широкую дорогу. Еще немного - и деревня кончится!
 Вдоль дороги шла узкая канава. Из нее вдруг вылетело двое ребят - похоже, брат и сестра. Он увидел их слишком поздно. Дернул веревку, чтобы ножницы не задели их, но ничего не вышло, и все трое полетели в канаву. По дну канавы был проложен желоб. Раздался треск дерева. Дети завопили... Черти, чего они так орут!.. Изо всех сил он оттолкнул их и вылез. И в этот миг лучи карманных фонарей, три в ряд, преградили ему дорогу.
 Ударил колокол. Дети громко плакали... Собаки продолжали лаять... От каждого удара колокола сердце больно сжималось. Бесчисленные насекомые, как зерна риса, поползли из раскрывшихся нор. Один из карманных фонарей, по-видимому, имел приспособление для концентрирования света - луч его то расплывался, то вдруг прокалывал тонкой раскаленной иглой.
 Броситься, что ли, прямо на них и разбросать пинками?.. Если удастся прорваться, то там уж он будет за деревней... Придется ему раскаиваться или нет - все зависит от этой минуты... Ну, хватит мешкать!.. Не то будет поздно... еще немного, и преследователи могут оказаться сзади - тогда все пропало!
 Пока он колебался, фонари начали окружать его, подступая справа и слева, все сокращая и сокращая расстояние. Мужчина крепче сжал веревку и напрягся, но никак не мог решиться. Носки ног все глубже уходили в мягкую почву. Увеличившееся пространство между фонарями заполнено тенями людей. Сколько их? А на краю дороги что-то похожее очертаниями на яму - ах нет, это пикап. Если он и прорвется вперед, его схватят сзади. За спиной он услышал топот убегавших детей - они уже не плакали. Мелькнула отчаянная мысль. Схватить их и использовать как щит! Они будут заложниками, и он не даст этой сволочи приблизиться! Но когда повернулся, чтобы схватить их, увидел новые огни, подстерегавшие его. Путь отрезан!
 Точно отпущенная пружина, он бросился назад, со всех ног побежал по той же самой дороге, по которой добрался сюда. Он делал это почти бессознательно, надеясь найти место, где бы мог пересечь дюну, которая была продолжением мыса. С воплями за ним гналась, казалось, вся деревня. От слишком большого напряжения ноги ослабли, будто из них вытянули сухожилия. Но, может быть, потому, что его преследователи были застигнуты врасплох, ему все еще удавалось сохранять достаточную дистанцию, позволявшую время от времени оглядываться и смотреть, где они.
 Сколько он пробежал?.. Уже пересек несколько дюн. И чем больше тратил сил, тем больше ему казалось, что все напрасно, что он бежит на месте, как во сне. Но сейчас не время рассуждать о том, насколько эффективно он расходует свои силы. Во рту появился вкус крови, смешанной с медом. Он хотел сплюнуть, но слюна была вязкой и никак не выплевывалась. Пришлось выгребать пальцем.
 Колокол продолжал звонить, но до него уже было далеко, и временами звук совсем исчезал. Собаки тоже отстали и лаяли откуда-то издали. Слышен был лишь звук собственного дыхания, напоминавший скрежет напильника о металл. Фонари преследователей - все три, - по-прежнему растянувшись цепочкой и покачиваясь вверх и вниз, как будто не приближались, но и не отдалялись. И беглецу, и тем, кто гнался за ним, было одинаково трудно бежать. Теперь победит тот, кто дольше выдержит. Но это не утешает. Может быть, от слишком длительного напряжения воля надломилась, подкралась слабость - желание, чтобы силы поскорее оставили его. Опасный симптом... Но пока он сознает эту опасность, еще ничего...
 Ботинки полны песка, пальцы болят... Преследователи отстали метров на семьдесят-восемьдесят, чуть вправо. Почему они сбились в сторону? Старались, наверное, избежать подъемов, вот и вышло такое. Похоже, что и они здорово устали... Говорят, что преследователь устает быстрее. Мужчина в момент разулся и побежал босиком... Если положить ботинки в карманы, будут мешать, и он заткнул их за пояс. Передохнув, одним махом одолел довольно крутой подъем. Если так пойдет, то он, пожалуй, сможет убежать от этих гадов...
 Луна еще не взошла, но свет звезд испещрил все вокруг темными и светлыми пятнами, и гребни дальних дюн было ясно различимы. Он бежал как будто к мысу. Опять руль забирает влево. Только он собрался изменить направление, как вдруг сообразил, что этим он сократит расстояние между собой и преследователями. Тогда-то он понял наконец их план и испугался.
 Да, на первый взгляд неумело избранный ими путь на самом деле хорошо продуман: они старались прижать его к морю. Не зная того, он все время был у них в руках. Подумав, он понял, что и карманные фонари служили им для того, чтобы показывать ему, где они находятся. Значит, и то, что они не приближаются и не отдаляются, а все время держатся на одном расстоянии, - тоже неспроста.
 Нет, сдаваться еще рано. Где-то должна быть дорога, чтобы подняться на скалы, и, если не будет другого выхода, можно морем вплавь обогнуть мыс. Нужно отбросить всякие колебания - стоит только представить себе, как его схватят и водворят обратно в яму.
 За длинным пологим подъемом - крутой спуск... За крутым подъемом - длинный пологий спуск... Шаг, еще шаг - точно бусы нанизываются одна к одной - испытание терпения. На какой-то миг колокол умолк. Невозможно определить, что он слышит: вой ветра, шум моря или это просто звон в ушах. Поднявшись на одну из дюн, он обернулся. Огни преследователей исчезли. Подождал немного - не появляются.
 Здорово. Неужели удалось убежать от них?
 Надежда заставила сердце биться сильнее. Если это правда, то отдыхать сейчас тем более не следует... Вздохнуть еще разок - и вперед, до следующей дюны!
 Но почему-то очень трудно бежать. Ноги отяжелели. И тяжесть какая-то необычная. Он не просто чувствовал ее - ноги действительно стали уходить в песок. Точно снег, подумал он, когда ноги до половины голени были уже в песке. Испугавшись, он попытался вытащить одну ногу, но другая увязла до колена. Что такое? Он слышал, будто существуют пески, заглатывающие человека... Он изо всех сил старался выбраться, но чем больше бился, тем глубже погружался. Ноги утонули уже почти до бедер.
 А может, это просто ловушка?! Они и загоняли его не к морю, а именно сюда!.. Они просто хотят уничтожить его, не тратя времени на поимку!.. Это самое настоящее уничтожение... Фокусник со своим платком не мог бы сработать чище... Еще порыв ветра - и он с головой уйдет в песок... И тогда его не найти даже полицейской собаке, получившей на конкурсе первую премию... Эти негодяи теперь уже наверняка не покажутся!.. Они ничего не видели, ничего не слышали... Какой-то дурак, нездешний, сам заблудился и пропал... И всё, сволочи, сработают, даже рук не запачкав.
 Тону... Тону... Вот уж и по пояс в песке... Что же делать? Если удастся увеличить площадь соприкосновения с песком, давление тела в каждой точке уменьшится, - он, пожалуй, перестанет погружаться... Раскинув руки, он лег грудью на песок... Но было поздно. И хотя он лежал на животе, нижняя часть тела застыла в вертикальном положении. У него болела поясница, и он уже не мог больше оставаться изогнутым под прямым углом. Да и любой, даже тренированный спортсмен не сумел бы долго пробыть в таком положении.
 Темно-то как... Вся вселенная закрыла глаза и заткнула уши. Подохнешь здесь, и никто даже не взглянет в твою сторону! Страх, затаившийся где-то глубоко в горле, вдруг вырвался наружу. Мужчина раскрыл рот и взвыл, как животное:
 - Помогите!
 Избитая фраза!.. Ну и пусть избитая... На краю гибели не до оригинальности. Жить во что бы то ни стало - даже если твоя жизнь будет в точности похожа на жизнь всех остальных, как дешевое печенье, выпеченное в одной и той же форме! Скоро песок дойдет до груди, до подбородка, до кончика носа... Больше нет сил!
 - Помогите!.. Обещаю все, что угодно!.. Умоляю, помогите!.. Умоляю!
 Мужчина не выдержал. Сначала он только всхлипывал, а потом заплакал навзрыд. Он с ужасом понял, что все пропало. Теперь безразлично - никто его не видит... Жаль, конечно, что все это происходит без необходимой в таких случаях процедуры... Когда умирает приговоренный к смерти, он может оставить свои записки... Здесь, сколько ни кричи... никто не обратит внимания. Плохо!
 Он даже не очень удивился, когда сзади вдруг послышались голоса. Он был побежден. Чувство стыда перегорело и превратилось в пепел, как крылышко стрекозы, к которой поднесли огонь.
 - Эй, хватайтесь!
 Вниз сползла длинная доска и уперлась ему в бок. Луч света прочертил в темноте круг и осветил доску. Мужчина с трудом повернул скованное туловище в ту сторону, откуда слышались голоса, и жалобно попросил:
 - Простите, может, вы вытащите меня этой веревкой...
 - Да нет, вы же не пень, чтобы вас корчевать...
 Сзади засмеялись. Точно не определишь, но их человек пять-шесть.
 - Потерпите еще немного, уже пошли за лопатами... Упритесь локтями в доску, и все будет в порядке...
 Как ему и посоветовали, он оперся локтями о доску и опустил голову на ладони. Волосы взмокли от пота. Он ничего не чувствовал, только хотелось как можно скорее выйти из этого унизительного положения.
 - А знаете... Вам еще повезло, что мы бежали следом. Здесь такая трясина - собаки и те близко не подходят... Вы были в большой опасности... Даже не знаю, сколько людей, ничего не подозревая, забредали сюда да так и не возвращались... Здесь, за горами, место затишное, вот и наметает сюда песок... Когда приходит зима - наносит снег... На него опять песок... Потом снова снег, и так лет сто - как недопеченная слоеная вафля... Об этом говорил нам сын бывшего председателя артели, тот, что уехал в город учиться... Интересно, верно?.. Если попробовать докопаться до дна, может, добудешь что-нибудь стоящее.
 К чему это он?! Говорит с таким видом, будто сам чистенький и ни в чем не виноват. Мог бы кончить свои разглагольствования... Гораздо уместнее сейчас было бы просто позубоскалить... Или уж лучше пусть уйдет и оставит его наедине с рухнувшими надеждами.
 Какое-то оживление - видно, принесли лопаты. Трое мужчин, прикрепив к подошвам доски и с трудом удерживая равновесие, на некотором расстоянии стали откапывать вокруг него песок. Пласт за пластом. И мечты, и стыд, и отчаяние - все было погребено под этим песком. И он даже не удивился, когда его взяли за плечи. Прикажи они, и он мог бы спустить штаны и на их глазах начать испражняться. Небо посветлело - сейчас, наверное, выглянет луна. С каким лицом встретит его женщина?.. Все равно с каким... Теперь его могут хлестать как угодно - он должен терпеть.

 Мужчину обвязали под мышками веревкой и, как мешок снова опустили в яму. Никто не проронил ни слова. Казалось, они присутствуют при его погребении. Яма глубокая, темная. Лунный свет затянул дюны тонким блестящим шелком; узоры, прочерченные ветром, даже следы от ног превратил он в переливающееся, застывшее складками стекло. И только яма. Не желая влиться в этот пейзаж, оставалась погруженной во мрак. Но все это мужчину не трогало. Когда он поднял голову и посмотрел на луну, то сразу почувствовал тошноту и головокружение - так смертельно он устал.
 В этой кромешной тьме женщина вырисовывалась еще более темным пятном. Поддерживаемый ею, он едва доплелся до постели, но саму женщину почему-то не видел. И не только ее - все вокруг расплывалось, точно в тумане. Даже повалившись на матрас, н все еще бежал по песку... Во сне он тоже продолжал бежать. Спал беспокойно. Отчетливо помнил шум спускавшихся и поднимавшихся корзин, далекий лай собак. Знал, что женщина возвращалась среди ночи, чтобы поесть, и зажигала лампу, стоявшую около его постели. Но окончательно проснулся, только когда встал попить воды. Пойти помочь женщине у него сил не было.
 Он зажег лампу и закурил, рассеянно оглядываясь по сторонам. Толстенький, но проворный паучок забегал вокруг лампы. Будь это бабочка - он бы не удивился, но чтобы свет привлекал паука - странно. Он хотел уже было прижечь его сигаретой, но передумал. Паук с точностью секундной стрелки кружил вокруг лампы на расстоянии пятнадцати-двадцати сантиметров. Может быть, не только свет привлекал его? Нет, он ждал и дождался, когда на огонь прилетела ночная бабочка. Несколько раз ударилась о стекло лампы, и тень ее крупно отпечаталась на потолке, потом она упала на металлическую подставку и больше не двигалась. Какая-то странная бабочка - противная очень. Он прижал к ней сигарету. Нервные центры были парализованы, и он подбросил еще корчившееся насекомое на ту дорожку, где бегал паук. Разыгралась драма, которую он предвидел. В мгновение паук подскочил и вцепился в еще живую бабочку. Потом снова стал кружить вокруг лампы, таща свою жертву, теперь уже неподвижную. Наверное, наслаждался, предвкушая, как сожрет сочную бабочку.
 Он и не знал, что есть такие пауки. Как умно использовать вместо паутины лампу. Если сплетешь паутину, останется только ждать, чтобы кто-нибудь попал в нее, а с помощью лампы жертву можно самому завлечь. Нужен только подходящий источник света. В природе, к сожалению, их нет. Луна или лесные пожары вряд ли подойдут. Не исключено, что этот паук представляет собой какой-то новый вид, выработавший свои инстинкты, эволюционируя вслед за человеком... Объяснение, пожалуй, неплохое... Но как тогда объяснить, что свет привлекает мотыльков?.. Бабочка не то что паук, едва ли свет лампы способствует сохранению вида. Однако явление это возникло опять-таки после того, как появился искусственный свет. Доказательством может служить хотя бы то, что бабочки не собрались в стаи и не улетели к Луне.
 Было бы еще понятно, если бы подобным инстинктом обладал какой-то один вид насекомых. Но ведь это общее для всех мотыльков, которых насчитывается десять тысяч видов. Значит, это какой-то определенный неизменный закон. Слепое, бешеное трепетание крыльев, вызываемое искусственным светом. Таинственная связь между светом, пауками и бабочками... Если закон может проявляться так неразумно, то во что же тогда верить?
 Мужчина закрыл глаза.. Поплыли мутные блики... Когда он протягивал руку, чтобы схватить их, они начинали метаться и исчезать... Точно тени шпанских мушек на песке...
 Он проснулся от рыданий.
 - Что плачешь?
 Женщина, стараясь скрыть замешательство, поспешно поднялась.
 - Простите... Хотела приготовить вам чаю...
 Ее сдавленный голос, пропитанный слезами, озадачил мужчину. Когда она наклонилась и стала разжигать печурку, спина ее как-то странно подрагивала, и он долго не мог понять, в чем дело. Соображал он с трудом, будто вяло перелистывал страницы покрытой плесенью книги. Но хорошо еще, что мог переворачивать страницы. Неожиданно ему стало нестерпимо жаль себя.
 Не вышло...
 - И так глупо все провалилось.
 - Но ведь никому не удавалось... ни разу еще.
 Она говорила сквозь слезы, но в ее голосе звучали нотки уверенности, точно она оправдывала и объясняла его провал. Что ни говори - трогательное сочувствие. Было бы чересчур несправедливо не отозваться на него.
 - Жаль все-таки.. Я уже решил, если удастся убежать, сразу же куплю и пришлю тебе приемник...
 - Приемник?
 - Ты же давно о нем мечтала.
 - Да ничего не нужно... - Женщина говорила робко, точно извиняясь. - Если я как следует поработаю, смогу и здесь купить. Если в рассрочку, то на первый взнос денег хватит, наверное.
 - Да, конечно, если в рассрочку...
 - Когда вода согреется, помоемся?
 Внезапно в нем поднялась тоска, серая, как рассвет... Нужно зализывать раны друг друга. Но если бесконечно зализывать незаживающие раны, то от языка ничего не останется.
 - Ну ладно, не нужно утешать... Жизнь не такая штука, чтобы прожить ее в утешении... Там своя жизнь, здесь - своя, и всегда кажется, что чужая жизнь слаще... Самое противное - думать: что, если жизнь вот так и будет идти?.. Что это за жизнь? Этого ведь никто не знает... Эх, лучше быть по горло заваленным работой и не думать обо всем этом...
 - Помоемся?
 Женщина сказала это точно для того, чтобы приободрить его. Мягко, успокаивающе. Мужчина медленно стал расстегивать пуговицы на рубахе, снимать брюки. Он весь с головы до ног был покрыт песком. (Что делает сейчас та, другая?). Все, что было до вчерашнего дня, казалось далеким прошлым.
 Женщина начала намыливать полотенце.

 

Продолжение Абэ Кобо. Женщина в песках. Ч.6

 
К разделу добавить отзыв
Все права защищены, при использовании материалов сайта необходима активная ссылка на источник