Добавить в избранное

Форум площадки >>>

Рекомендуем:

Анонсы
  • Евсеев Игорь. Рождение ангела >>>
  • Олди Генри Лайон. Я б в Стругацкие пошел – пусть меня научат… >>>
  • Ужасное происшествие. Алексей Ерошин >>>
  • Дрессированный бутерброд. Елена Филиппова >>>
  • Было небо голубое. Галина Дядина >>>


Новости
Новые поступления в библиотеку >>>
О конкурсе фантастического рассказа. >>>
Новые фантастические рассказы >>>
читать все новости


Стихи для детей


Случайный выбор
  • Ле Гуин, Урсула. Ожерелье  >>>
  • Дежурство. Виктор Гвоздев  >>>
  • Пимешков Константин. Чудовище...  >>>

 
Рекомендуем:

Анонсы
  • Гургуц Никита. Нога >>>
  • Гургуц Никита. Нога >>>





Новости
Новые поступления в раздел "Фантастика" >>>
Новые поступления в библиотеку >>>
С днём рождения, София Кульбицкая! >>>
читать все новости


Путешествие Алисы. Ч.10

Автор оригинала:
Кир Булычёв

Путешествие Алисы. Ч.9

Глава 22.
ТОЛСТЯК ВРЁТ

— Наручники пригодятся, — сказал Второй капитан. — Это такие коварные существа, что доверять им ни в чём нельзя.
— Даю вам слово, — сказал торжественно толстяк, — что не сделаю попытки к побегу.
— Сделаете, — уверенно ответил капитан.
Тем временем доктор Верховцев подошёл вплотную к своему двойнику. Зрелище было удивительное. Причём, если бы меня спросили, я бы сказал, что настоящий доктор Верховцев — это тот, который в шляпе. Ведь мы именно с ним познакомились на планете имени Трех Капитанов.
— Ну, самозванец, — сказал доктор Верховцев, который был в скафандре, — покажи нам, какое у тебя истинное лицо.
— Ничего не понимаю! — ответил доктор Верховцев, который был в шляпе, и отошёл на шаг.
Зелёный, стоявший у него за спиной, подтолкнул его навстречу двойнику.
— Из за тебя, голубчик, — сказал он, — мы чёрт знает что о хорошем человеке подумали. Из за тебя чуть не погибли.
— Правильно, — сказала Алиса. — Ведь мы уже настолько не верили Верховцеву, что, когда он прилетел вместе с Первым капитаном и постарался нас остановить, мы быстренько улетели и провалились в яму.
— Нет, — сказал поддельный Верховцев, — вы не смеете меня трогать!
Весельчак У вдруг засмеялся.
— Плохо в чужой шкуре ходить, — сказал он. — Никуда не годится. У меня то своя, мне ничего не будет: я никогда не обманывал. Я — честный пират.
Настоящий доктор Верховцев подошёл к пирату в шляпе и присмотрелся к нему. Пирату некуда было отступать — сзади стоял Зелёный.
Вдруг доктор Верховцев протянул руку к своему двойнику и быстрым движением провёл по его голове, лицу, груди.
И тут мы все увидели, как оболочка Верховцева упала с пирата, и под ней обнаружилось совсем другое существо — не человек. Оказывается, Верховцев увидел тонкую застёжку — «молнию», которая скрепляла оболочку пирата.
Шляпа откатилась в сторону. Одежда доктора валялась у наших ног. А из кучки тряпья, которое недавно было Верховцевым, возвышалось большое, метра в полтора высотой, насекомое с мохнатыми ножками, круглым хитиновым телом и большими острыми клешнями. Насекомое расправило короткие крылья, стараясь взлететь, но Зелёный успел схватить его. Насекомое обернуло к нему голову и угрожающе раскрыло клешни.
— Осторожнее! — крикнул Второй капитан. — Он ядовитый!
Зелёный отдёрнул руку, а Второй капитан поднял пистолет, взяв пирата на прицел.
И тогда пират, увидев, что деваться некуда, вдруг поднял длинный тонкий хвост с иглой на конце и вонзил его себе в грудь. И тут же упал, раскинув тонкие ножки.
— Он сам себя ужалил! — воскликнула Алиса. — Как скорпион.
— Скорпионы никогда себя не убивают. Это сказка, — ответил я. — Только разумные существа знают, что такое смерть.
— Не верьте ему, — сказал вдруг толстяк. — Я буду с вами сотрудничать, и поэтому лучше во всём признаться. Он главный пират. Он заставлял нас ему подчиняться, и он придумывал все злодейства. Его зовут Крыс, и он с мёртвой планеты Крокрыс. Когда то крокрысы перебили друг друга в войнах, и последние из них скрываются в подземельях. Но он не убил себя. Он слишком себя любит, чтобы убить. Он только потерял сознание. Он думает, что вы его бросите и тогда он придёт в себя и убежит. Он так уже делал. Убейте его.
— Зачем нам его убивать? — сказал Первый капитан. — Его будут судить.
Он подошёл к лежащему на кучке тряпья Крысу, нагнулся, поднял его лёгкое тело за ногу и передал пленным пиратам в чёрных мундирах.
— Отнесите его на «Пегас», — сказал капитан, — и заприте в клетку. У вас найдётся пустая клетка, профессор?
— Есть пустая клетка. Даже не одна. Ведь мы собрали куда меньше животных, чем рассчитывали. Я пойду на корабль вместе с пиратами и прослежу, чтобы клетка была заперта надёжно.
— А потом мы отвезём его на планету, где его давно ищут, и пусть его там судят.
— Правильно, — сказал толстяк. — Туда ему и дорога. Это ведь он придумал — притвориться Верховцевым. Он летал под видом доктора на базу разведчиков Арктура. Он надеялся найти там планы «Синей чайки», чтобы открыть корабль. Это он под видом Верховцева продавал червяков в Палапутре и уничтожал говорунов, чтобы ни один из них не добрался до Первого капитана и не смог позвать его на помощь. Это он заставил меня подарить профессору алмазную черепашку. Это он под видом Верховцева отравил масло у роботов. Нет ему пощады! Судить его, предателя и изменника!
— Спокойно, Весельчак У, — сказал Второй капитан. — Не надейся, что, загубив своего напарника, ты отделаешься от наказания. Тебя тоже будут судить. Ведь я гоняюсь за тобой по всей Галактике. И ты столько совершил преступлений, что новыми предательствами ты их никогда не искупишь.
Толстяк насупился и замолк.
Я проводил двух пиратов, которые тащили притворившегося мёртвым Крыса на корабль. Со мной пошёл и Полосков, потому что пиратам не доверял. Мы заперли Крыса в самую крепкую клетку и вернулись обратно. Там уже шёл разговор о другом.
— Как теперь нам выбраться отсюда? — спросил Первый капитан у толстяка.
— Если мне обещают жизнь, я помогу вам отсюда выбраться, — сказал толстяк, — если нет, зачем я буду вам помогать? Никто, кроме меня, не знает, как открыть эту плиту. А она сделана из такого прочного камня, что её не взорвёшь даже гравитационной бомбой.
— Не хочешь говорить, не надо, — улыбнулся Первый капитан. — Мы подождём, пока очнётся твой друг Крыс, и он нам с удовольствием поможет.
Оба капитана стояли рядом, и хоть один из них был загорелый, здоровый, одет в новый скафандр, а второй истощённый, усталый и исхудалый, они все равно были похожи, как братья, и я ими залюбовался. Они были куда лучше, чем монументы на планете имени Трех Капитанов. Первый капитан обнял своего товарища за плечо, и они возвышались над толстяком, словно над большой жабой.
— Нет, — сказал толстяк, — ни за что! Погибайте здесь!
— Мы все равно не погибнем, — сказал Второй капитан. — Теперь, когда мои друзья, — он обвёл рукой всех нас, потому что не только Первый капитан и доктор Верховцев были его друзьями, но и мы, экипаж «Пегаса», тоже были его друзьями: мы ведь тоже пришли к нему на помощь, хотя и не видели его никогда раньше, — теперь, когда мои друзья со мной, мне не страшны никакие пираты. В крайнем случае мы все вместе улетим на корабле Первого капитана, а потом вернёмся и достанем наши корабли.
Весельчак У заколебался. Он понял, что торговаться ему не приходится, и уже готов был заговорить, но все испортил Зелёный.
— Нет, — сказал он. — Во первых, я никогда не брошу свой корабль. Уж лучше я останусь здесь и подожду. Да и зверей кормить надо. Ведь нам их на другой корабль не втиснуть. Нет, так не пойдёт. Вы уж, пожалуйста, скажите нам, как открыть люк.
Нельзя было разговаривать с толстяком так, как говорил Зелёный. Нельзя ничего просить у пиратов, потому что они сразу наглеют.
И толстяк, услышав слова Зелёного, взбодрился.
— Нет, — сказал он, — дайте мне письменное обязательство, что я останусь в живых, тогда я выпущу вас отсюда.
Капитаны только посмотрели на Зелёного, но ничего не сказали.
— Ладно. Если так, — произнёс Первый капитан, — мы подождём. Мы даём тебе, Весельчак, десять минут на размышление. Время у нас есть.
— Правильно, — поддержал его Второй капитан. — А пока ты, Первый капитан, расскажешь, как ты нас нашёл. Ведь говорун к тебе не прилетел.
— А я пока приготовлю бутерброды, — сказал виноватым голосом Зелёный. — Ведь все мы проголодались.
— Хорошо, — сказал капитан.
— Я бы тебе помогла, Зелёный, — сказала Алиса, — но мне так интересно узнать про Первого капитана, что я не могу оторваться.
— Оставайся, Алиса, — сказал Первый капитан. — Без тебя мы не спасли бы своих друзей.
— Без вас я ничего бы не сделала, — сказала Алиса и покраснела от гордости.
— Алиса, — сказал я строго, — иди вымой руки и приведи себя в порядок. Ты грязна, как болотный крот с планеты Вуканату.
— Ладно, — не стала со мной спорить Алиса. — Крот так крот.
Она побежала к кораблю, крикнув на бегу:
— Только без меня ничего не рассказывайте!
Первый капитан обернулся к Весельчаку У и спросил его равнодушно:
— Ну, не передумал ещё?
Пират заискивающе улыбнулся. Его глазки спрятались в щеках.
— Давайте поторгуемся, капитан, — сказал он. — Будем оба деловыми людьми.
Капитан отвернулся от него.
Через две минуты возвратилась Алиса. Я заметил, что руки она вымыла кое как, но вместо жёлтого комбинезона надела другой, голубой.
За Алисой семенил индикатор. Он прямо разрывался на части, так ему хотелось повсюду успеть. Прямо не зверь, а живая радуга. А за ними не спеша вышагивал вечно занятый паук ткач троглодит. Он вязал одновременно три варежки, но все на правую руку.
— Пришли? — улыбнулся Первый капитан, глядя на необычное шествие. — Ну, тогда я с самого начала должен признаться, что моя роль в этой истории скромная. Все четыре года я был занят на Венере. Оказалось, что превратить большую планету в космический корабль и передвинуть её на новую орбиту — задача почти невыполнимая. Ну, а раз она оказалась почти невыполнимой, то её обязательно надо было выполнить.
— Правильно, — сказала Алиса. — Очень жалко, что у меня не такой сильный характер.
— Характер воспитывается, — усмехнулся капитан. — Погляди на паука ткача троглодита. Вот уж завидное упорство! Если он ещё научится отличать правую сторону от левой, цены ему не будет.
— Тоже мне пример! — отмахнулась от паука Алиса. — Он же глупый.
— В том то и дело, что одно упорство ещё ни о чём не говорит. За все четыре с лишним года Венера не сдвинулась со своей орбиты ни на сантиметр, а мы думали, спорили и готовились к решающему моменту. И я надеюсь, что успею вернуться к началу перелёта планеты поближе к земной орбите. Осталось недолго ждать.
— И тогда на Венере изменится климат?
— Сильно изменится. Настолько, что через несколько десятилетий люди смогут жить на ней так, как на Земле.
— И мы её станем называть Земля два, — сказала Алиса.
— Зачем же? Она останется Венерой. Разве плохое название?
Алиса ничего не ответила. По моему, ей название не очень нравилось. Она как то говорила мне, что ни к чему называть планеты именами вымерших богов, которые ничем себя не прославили.
— Я был так занят работой, — продолжал свой рассказ Первый капитан, — что четыре года пролетели совершенно незаметно. И надо признаться, что я не очень беспокоился о своих друзьях, потому что знал, как далеко забрасывает судьба капитанов. Третьему было ещё рано возвращаться из соседней галактики, а ты, Второй, дал мне срок — четыре года.
— А вы не жалели, — спросила Алиса, — что сидите на одной и той же планете, а не летаете к другим звёздам?
— Это сложный вопрос, Алиса, — ответил серьёзно Первый капитан. — Да, мне хотелось снова стать на капитанский мостик и снова снижаться на неизвестных планетах. Но я знал, что мой опыт и мои знания очень нужны в Солнечной системе. А кроме того, я же говорил тебе, что люблю неразрешимые задачи и невыполнимые проекты.
— А ваша жена, — не отставала от капитана Алиса, — тем временем летает по всей Галактике и ищет живую туманность. Вы ей, наверно, страшно завидовали.
— Конечно, завидовал, — признался капитан. — И ещё больше буду завидовать, когда она отыщет свою туманность.
— Ничего подобного, — вмешался я в разговор. — Живой туманности не существует. Все равно как не существует живых планет.
— А вот в этом вы, профессор, ошибаетесь, — сказал Второй капитан. — Мне пришлось как то увидеть живую планету. Еле успел убежать. Она питается тем, что затягивает из космоса. Хорошо ещё, что на «Синей чайке» такие мощные двигатели.
— Очень любопытно, — сказал я. — Мы поговорим об этом попозже. Хотя мне не приходилось слышать о таком чуде.
— Папа, не спорь, — сказала Алиса. — Не станет же капитан говорить неправду.
— Нет, — улыбнулся капитан. — Мы всегда говорим правду. Даже врагам.
И он посмотрел на Весельчака У, который тут же отвернулся и сделал вид, что рассматривает стену пещеры.
— Ну вот, — закончил свой рассказ Первый капитан, — неожиданно я получил телеграмму — летит доктор Верховцев, наш старый друг. Он прилетел и рассказал мне, что беспокоится о судьбе Второго капитана. И когда он мне все рассказал, я попросил разрешения немедленно покинуть Венеру. А дальше пускай продолжает доктор.
— Ну, что вы! — смутился вдруг доктор Верховцев, ссутулился и заморгал.
— Я ничего не сделал. Ровным счётом ничего… В общем, вы, с «Пегаса», были последней каплей, переполнившей чашу моих подозрений.
— Вот спасибо! — сказал Зелёный, который раздавал нам бутерброды с сыром. — Это вы вели себя странно.
— Но я то ничего ещё не знал, вернее, почти ничего не знал о вас.
Верховцев переступил с ноги на ногу и погладил индикатора, который даже посинел от любопытства.
— Я с самого начала не поверил в версию о том, что смелый и находчивый Второй капитан пропал без вести. Я знал и его «Синюю чайку» и понимал, что вряд ли найдётся во всей Галактике сила, способная погубить Второго капитана.
— Спасибо за комплимент, — сказал Второй капитан.
— Не стоит благодарности. Комплимент имеет в своей основе трезвый научный расчёт.
— Ну прямо как наш учитель математики! — прошептала мне Алиса.
— Подготавливая музей имени Трех Капитанов, я изучал их биографии, и в этом мне помогал Первый капитан, который никогда не отказывался присылать мне фотографии и записки и уточнять подробности. Но когда я поделился с ним своими сомнениями о судьбе Второго капитана, он ответил мне очень уклончиво. Столь уклончиво, что я предположил, что Первый капитан знает о «Синей чайке» больше, чем хочет или может сказать.
— Ничего я особенного не знал, — перебил его Первый капитан. — Просто у нас был уговор: если не прилетает говорун, я жду четыре года и ничего не предпринимаю. Но после письма Верховцева я немного обеспокоился, хотя и виду не подал.
— А я не знал об уговоре капитанов, — продолжал Верховцев, — и не знал, что Второй капитан собирался улететь навстречу Третьему капитану. Меня насторожило другое: ведь во всех документах говорилось, что капитаны полностью избавили Галактику от космических пиратов. Но, судя по всему, это было не так. Ко мне поступали сведения, что пираты всё таки существуют и иногда нападают на корабли. И среди пиратов видели этого самого толстяка.
— Я не участвовал в этом, — сказал обиженно Весельчак У. — Это все Крыс. У него было несколько оболочек. В том числе, наверное, и моя. Он в моей оболочке грабил другие корабли.
— Ну уж, разрешите вам не поверить, — сказал доктор Верховцев. — Да да, не поверить. Но однажды, когда я отсутствовал на планете имени Трех Капитанов, кто то побывал в музее. Музей тщательно обыскали, но ничего важного не взяли, кроме снимков «Синей чайки». Ага, подумал я тогда, кому то эта информация нужна. Потом мне вдруг сообщают, что на пиратском корабле, который ограбил пассажирский лайнер с планеты Фикс, был человек, так похожий на меня, что, если бы в это время у меня в гостях не находился сам президент этой планеты, про меня могли бы чёрт знает что подумать. И тут на планету прилетает «Пегас». Эти люди говорят мне, что ловят зверей, а сами начинают меня расспрашивать о трех капитанах. Это меня немного удивило. И может быть, я забыл бы об этом — разве мало людей интересуются героической биографией капитанов, — но вдруг они мне заявляют, что я, оказывается, прилетал к разведчикам Малого Арктура и просил у них план «Синей чайки».
— Но это в самом деле так, — сказал я. — Это был поддельный доктор.
— Сейчас столь прискорбный факт не вызывает сомнений, — сказал Верховцев, — но в тот момент я был совершенно огорошен. Когда «Пегас» улетел, я тут же отправился к разведчикам, и они подтвердили: «Да, именно вы, доктор Верховцев, прилетали к нам месяц назад и интересовались планами „Синей чайки“. Вот тогда то я и понял, что Второму капитану грозит опасность. И, вернее всего, от рук пиратов. И я немедля отправился на Венеру.
— Прилетел ко мне, волнуется, — улыбнулся Первый капитан. — Я сначала даже понять ничего не мог. Один Верховцев, второй Верховцев… Но когда разобрался, то понял, что надо спешить на помощь. Но куда лететь? Мы заподозрили, что «Пегас» — пиратский корабль, и решили проследить за вами. Мы побывали в Палапутре. Там нам Крабакас с Баракаса рассказал о том, что вы купили говоруна, и о том, как кто то пытался убить всех говорунов на планете. И мы нашли того ушана, который вам продал говоруна, и поняли, что это тот самый говорун, который раньше был у Второго капитана. Больше того, нас чуть не посадили на Палапутре в тюрьму, потому что ложный доктор Верховцев побывал там и торговал червяками. Еле еле мы убедили ушанов стражников, что червяками торговал не настоящий Верховцев, а его двойник. Крыса ждёт заслуженное наказание за попытку убить всех говорунов и уничтожить воздух на планете. А наказание за это ушаны ещё не придумали, но обязательно придумают.
— Ой! — вырвалось у толстяка.
— А дальше просто, — сказал Первый капитан. — Мы опросили все маяки Галактики, и нам сообщили, что «Пегас» держит курс к системе Медузы. А на планете роботов мы узнали, что вы здесь побывали и даже вылечили роботов, сменив им масло. А потом мы прилетели сюда. И чуть было не опоздали.
— А когда вы поняли, что мы не пираты? — спросила Алиса.
— Уже в Палапутре. А кроме того, мы встретили в космосе корабль археологов. На нём летел Громозека. И он с таким пылом защищал профессора, что мы ему поверили. Стали беспокоиться, что вам грозит опасность — ведь вы не умеете обращаться с пиратами.
— Не умеем, — вздохнул Полосков. — В следующий раз будем умнее.
— Следующего раза не будет, — сказал Первый капитан.
Он подошёл к сидящему на каменном полу толстяку и сказал:
— Время истекло, Весельчак У. Или ты открываешь плиту, или мы с тобой вообще больше не будем разговаривать. Считаю до десяти: раз, два, три…
— Все скажу! — заторопился толстяк. — Все скажу. Я с первой минуты хотел сказать, но до содрогания боялся Крыса. Я и сейчас его боюсь. Ведь он отомстит мне. Обязательно отомстит. Лучше всего, если вы его убьёте. Пожалуйста, убейте его!
— Но ведь он твой друг, — сказал Верховцев. — Как же ты можешь желать смерти другу, с которым вместе совершал преступления столько лет?
— Он мне не друг! — вскричал толстяк. — Он мой злейший враг! Я честный пират, а не бандит и не предатель!
— Не теряй времени, — сказал Второй капитан. — Открывай плиту.
Толстяк поднялся. На него было противно смотреть. Ноги его не держали, подгибались, и живот трясся. Он заковылял к стене и, подойдя к ней, нажал невидимую для посторонних кнопку. Часть стены отошла в сторону, и за ней обнаружился пульт управления.
— Сейчас, — бормотал толстяк, — одну минутку… я всё сделаю.
Он нажимал на кнопки дрожащими толстыми пальцами, и наконец плита сдвинулась с места и отъехала в сторону.
Путь наверх был открыт.
— По кораблям! — сказал Первый капитан. — Сначала поднимается «Пегас». Затем он отлетает в сторону, и начинаем подъем «Синей чайки». Экипаж «Пегаса» прошу занять свои места.
Пошёл дождь. Крупные капли залетали в светлый круг и звонко стучали по каменному полу.
Толстяк нажал ещё одну кнопку, и из пола выросла тонкая лестница, достала до края белого круга и уцепилась за край металлическими когтями.
— Вот это правильно, — сказал Второй капитан. — Верховцев, прошу тебя, отведи вместе с профессором пленников наверх. Пусть нас там подождут.
Полосков и Зелёный заняли места в «Пегасе», убрали трап и закрыли люк. Все остальные отошли в сторону и смотрели, как «Пегас» медленно поднялся в воздух и, закрыв на несколько секунд свет, выплыл наверх.
— Ну что ж, — сказал Первый капитан, — все здесь, никого не забыли?
— Все, — сказал я.
Верховцев повёл по лестнице двух пиратов, а я подошёл к толстяку.
— Больше пиратов нет? — спросил капитан у толстяка. — На вашем корабле нет никого?
— Клянусь всем святым, что больше здесь не осталось ни одного человека! Можно спокойно уходить, — ответил Весельчак У. — Совершенно спокойно. А потом мы взорвём это подземелье вместе с проклятым кораблём Крыса. И следа не оставим от пиратского гнезда. Я правильно говорю?
— Правильно, — усмехнулся Второй капитан. — Дай ка я взгляну в последний раз на мою тюрьму. Как никак четыре года здесь просидел.
— Погодите! — крикнула вдруг Алиса. — Он же врёт!
— Кто врёт? — удивился Первый капитан.
— Толстяк врёт. Когда я бежала за говоруном, я слышала стон.

Глава 23.
ПЛЕННИК В ПОДЗЕМЕЛЬЕ

— Не может быть… — ахнул толстяк и осёкся.
— Где пленники? — спросил капитан. И так спросил, что никакого сомнения не было: сейчас толстяк все расскажет.
И толстяк тут же засеменил к туннелю. Он бормотал:
— Я совсем забыл… это все Крыс… Я всегда говорил… и всегда был против.
— Простите, капитан, — сказала Алиса, спеша за ними. — Я бы обязательно вспомнила, но было так много событий, что я забыла. Но я бы обязательно вспомнила…
— Не расстраивайся, девочка, — сказал Первый капитан и положил ей на макушку широкую ладонь. — Ты молодец, и никто тебя не обвиняет. А с этим пиратом мы поговорим особо.
— Вот тут, — сказал толстяк. — Сейчас я свет зажгу. Всё будет отлично… Как я мог забыть! Это все Крыс.
Вспыхнул свет, и мы увидели за небольшим залом, в котором стоял пиратский корабль, ещё один длинный туннель, перегороженный недалеко от входа толстой решёткой. Толстяк подбежал к решётке и непослушными пальцами старался вставить ключ в замочную скважину. Первый капитан отобрал у него ключ и отодвинул в сторону решётку. Решётка ушла в нишу в стене.
— Я сам… я сам… — бормотал толстяк, но его никто не слушал.
Неудивительно, что толстяк не хотел, чтобы мы увидели этот туннель. По обе стороны его шли комнаты, заваленные награбленным добром, драгоценностями и другими трофеями.
— Нет, — сказал я, заглядывая на ходу в одну из комнат, — взрывать это место мы не будем: здесь столько ценностей, что можно построить сто городов.
— Погодите, — сказал Первый капитан.
Мы остановились, прислушались.
Далеко, откуда то снизу, донёсся еле слышный жалобный стон.
Мы поспешили в ту сторону. Дверь в одну из комнат была заперта.
— Ключ! — приказал капитан.
Толстяк уже держал ключ наготове.
Комната оказалась лестничной площадкой. Отсюда вниз вела крутая лестница, вырубленная в скале. В конце её была ещё одна решётка. Капитан направил в ту сторону луч фонаря, и мы увидели, что за решёткой на куче тряпок на каменном полу сидит прикованное к стене странное существо, в котором я с трудом узнал жителя планеты Фикс, хрупкого большеглазого фиксианца.
Фиксианец умирал. Мне достаточно было одного взгляда, чтобы понять это. Он был на последнем пределе истощения. А кроме того, он был истерзан пытками.
— Я его сейчас убью! — сказал Первый капитан, глядя на толстяка.
— Всеволод, — прошептал Второй капитан, — ты не узнаешь…
— Не может быть!
И Первый капитан вдруг с такой силой рванул вбитую в камень стальную решётку, что она согнулась и вылетела из пазов. Он отшвырнул в сторону путаницу стальных брусьев и бросился к умирающему фиксианцу. Он поднял его на руки и понёс к выходу.
— Кто это? — спросила тихо Алиса.
Я покачал головой. Я не знал.
Рядом всхлипывал толстяк. Он сдержал на секунду слезы и ответил мне:
— Это Третий капитан. Они думали, что он давно мёртв.
И тут же, словно вспомнив об очень важном, толстяк заспешил по коридору за капитаном, визжа:
— Это все он! Это все Крыс!
Третий капитан был без сознания. Первый положил его на пол и обернулся ко мне.
— Скажите, профессор, — спросил он, и голос его дрожал, — скажите, можно ли что нибудь сделать?
— Не знаю. Сомневаюсь, — сказал я. Я наклонился над фиксианцем. — они морили его голодом и пытали.
— Они пытали его четыре года, — сообщил Второй капитан. — А мы были уверены, что он давно мёртв! И если бы не Алиса, оставили бы его здесь. И он им ничего не сказал. Профессор, я умоляю вас, сделайте всё возможное, чтобы его спасти!
— Меня не надо просить об этом, — сказал я. — В первую очередь нужны укрепляющие уколы. Алиса, беги, милая, на «Пегас» и принеси оттуда аптечку.
Алиса стрелой побежала по коридору.
— Я с ней, — сказал Первый капитан.
— Не надо! — отозвалась Алиса на бегу. — Я лучше вас знаю, где искать.
— Послушай, Третий, — сказал Второй капитан. — Слушай. Не сдавайся. Так мало осталось терпеть. Неужели ты сдашься в последнюю минуту? Ведь мы пришли.
И вдруг фиксианец открыл глаза. Ему было очень трудно это сделать, потому что его тело уже умирало. Лишь мозг боролся со смертью.
— Все хорошо, — шепнул он, — все в порядке. Я ничего не сказал. Спасибо, друзья, что пришли. — он закрыл глаза, и его сердце остановилось.
Я тут же начал делать фиксианцу искусственное дыхание. Но это не помогало. Положение было безвыходное — у меня не было ни хирургических инструментов, ни диагностической машины, ни лечебных автоматов. И мне пришлось поступить так, как делали врачи сто лет назад.
— Я рискну, — сказал я капитанам. — Боюсь, что иного выхода нет.
— Мы вам верим, профессор, — ответили мне капитаны.
Тогда я разрезал ножом грудь Третьему капитану, взял в руку остановившееся сердце и начал его массировать. Мне казалось, что прошёл час, рука онемела. Я не заметил, как подбежала Алиса с аптечкой и инструментами. Первый капитан сам ввёл в вену своему другу оживляющую смесь. И не знаю, что помогло, мои ли усилия или действия Первого капитана, но сердце Третьего дрогнуло, ещё раз… и забилось.
— Ещё живительного раствора! — приказал я.
Алиса передала ампулы капитанам.
— Он очень могучий фиксианец, — сказал я. — Любой другой на его месте давно бы умер.
Я достал из аптечки сшиватель, и в минуту этот маленький аппаратик сшил ему все сосуды и зашил грудь. Мы осторожно перенесли фиксианца на «Синюю чайку», где я мог оказать ему настоящую врачебную помощь. Там ко мне присоединился доктор Верховцев, и через полчаса мы могли уже сказать, что жизнь Третьего капитана вне опасности.
Мы оставили Второго капитана дежурить у его постели, а сами спустились вниз, в пещеру, нам надо было отдохнуть. Первый капитан вышел с нами.
У входа сидел на корточках толстяк под охраной Зелёного.
— Он будет жить? — спросил с робкой улыбкой Весельчак У, словно речь шла о его любимом брате.
— Да, — коротко ответил Верховцев. — Хотя ты сделал все, чтобы он умер.
— Нет, нет, что вы! — засуетился толстяк. — Это все Крыс. Неужели вы до сих пор не поняли, какую роковую роль он сыграл в моей жизни, как обманом и посулами он втянул меня в отвратительные авантюры? Ведь мне что нужно было? Весело жить и иметь все, чего душа захочет. А ему? Ему нужна была власть. Как другие люди питаются супом и котлетами, так он питался властью. Если он в течение дня ни над кем не проявит власти, то для него этот день потерян. И ему нужна была власть над планетами, над всей Галактикой. А мне что? Мне бы только повеселиться. Я ведь, по существу, безобидный человек, попавший под дурное влияние.
Мы отвернулись от толстяка, и он продолжал говорить, обращаясь к Зелёному, будто хотел и в самом деле убедить нас, что он весёлый, безобидный ягнёнок.
— Ну вот, — сказал доктор Верховцев, улыбаясь так, что казалось, все его лицо состоит из тысячи добрых морщинок, — наконец то все три капитана снова встретились. Как в добрые старые времена. Некоторое время вы были достоянием истории, извините — историческими реликвиями, а теперь…
— Да, — согласился с ним Первый капитан, — все как в старые добрые времена.
И я, глядя на него, подумал, что он совсем не стар. И может быть, даже вернётся снова в космос. Тем более что проект «Венера» завершается.
И Первый капитан угадал мои мысли:
— Снова придётся привыкать. Я, пока летел сюда, понял, что мои руки многое забыли.
— Вы всё таки собираетесь вернуться в космос? — обрадовался доктор Верховцев.
— И ещё, — продолжал капитан, не отвечая прямо на вопрос доктора, — надо обязательно переменить название планеты и музея. Неудобно как то: мы живы, здоровы, ничем особенным не прославились, а наши каменные копии стоят в музее, словно мы умерли давным давно.

Глава 24.
КОНЕЦ ПУТЕШЕСТВИЯ

Через два часа Третьему капитану стало настолько лучше, что мы смогли поднять его на поверхность. Затем капитаны вывели из подземелья и «Синюю чайку». Каменную плиту, закрывавшую вход в подземелье, поставили на место.
Теперь вокруг поляны, среди разбитых зеркальных цветов, стояли три космических корабля: «Пегас», «Синяя чайка» и служебный корабль с проекта «Венера», у которого не было названия — только длинный номер.
— Пап, — сказала Алиса, — можно, я в лес схожу?
— Зачем?
— Поищу целых зеркал. Нельзя нам на Землю возвращаться без нового букета.
— Только осторожнее, — предупредил я. — Теперь на тебе не жёлтый комбинезон, а голубой, и птица Крок тебя не спутает со своим птенцом.
Пока корабли готовились к дальнему полёту, я выпустил склисса попастись на лужайку. Склисс тяжело прыгал от радости по траве, высоко подбрасывая копыта, мотал крыльями, но летать наотрез отказывался.
— Это самая весёлая корова из всех, какие мне приходилось видеть, — признался доктор Верховцев. — Но в хозяйстве такая корова неудобна.
— Нам уже говорили, что их трудно пасти, — согласился я. — Зато склиссы могут перебираться через глубокие реки, если пастбище на другом берегу.
Толстяк все ещё сидел на земле около «Пегаса» и уверял нас, что у него больное, старое сердце, которому требуется свежий воздух. И никому не хотелось с ним спорить и даже разговаривать, особенно после того, как Третий капитан рассказал, что именно Весельчак У пытал его, чтобы добыть секрет галактия.
— Зелёный, — сказал я, — присмотри, пожалуйста, за коровой, пока я покормлю остальных зверей, а то как бы её птица Крок не унесла.
И тут я увидел, что на планету спускается ещё один космический корабль.
Это уж ни на что не похоже! Не планета, а космодром! Откуда ему здесь взяться?
Я решил было, что это подкрепление пиратам, и хотел поднять тревогу, но тут же сообразил, что корабль терпит бедствие.
Он летел не прямо, а переворачивался, как то странно кособочился, а за его хвостом тянулась какая то серая масса, которая тормозила его и мешала нормально снижаться.
На мой крик все выбежали из кораблей и глядели, как спускается новый корабль.
— Включи рацию, Зелёный, — сказал Полосков.
Зелёный бросился к «Пегасу», настроился на волну корабля и включил рацию на полную мощность, чтобы мы снаружи тоже все слышали.
— Корабль! — вызывал Зелёный. — Что с вами? Вы терпите бедствие? Отзовитесь!
Приятный женский голос ответил:
— Бедствия меня не касаются. Главное — не упустить, а остальное пустяки.
— Какой знакомый голос, — сказал я. — Где то я его слышал.
— Когда заблудились у Пустой планеты, — подсказала Алиса.
— Стойте, — прервал нас Первый капитан. — Могу поклясться, что это моя жена Элла.
Капитан побледнел и со всех ног бросился в радиорубку к Зелёному. И тут же мы услышали его голос:
— Элла, это ты? Что случилось?
— Кто это говорит? — спросил женский голос строго. — Это ты, Сева? А почему ты не на Венере? Ты же знаешь, как я беспокоюсь, когда ты улетаешь в космос.
Второй капитан улыбнулся.
— Она никак не может привыкнуть, — сказал он мне, — что у неё муж — космический капитан, хотя сама исколесила всю Галактику.
— Да не в этом дело, — сказал Первый капитан. — Ты забыла, что твой корабль терпит бедствие? Тебе нужна помощь? Что ты за собой тащишь?
— Ну разве ты не видишь? — удивилась Элла. — Это же живая туманность. Я за ней гонялась три недели, поймала в сеть, а теперь она хочет вырваться и улететь. Вот и приходится опускаться на первую попавшуюся планету, чтобы её укротить. Сева, милый, у тебя нет под рукой какого нибудь корабля?
— Ну конечно, есть, — ответил Первый капитан. — И не спеши опускаться: боюсь, с таким хвостом тебе не удастся это сделать.
— Вот и хорошо. Поднимись на минутку, и мы вместе её опустим.
Первый капитан ещё не кончил разговор, как Второй капитан был уже на мостике корабля, и ещё через три минуты капитаны подняли его в воздух, где Элла боролась с непокорной живой туманностью, о которой в космосе ходит столько легенд, но которую никому ещё не удавалось увидеть.
Два корабля справились наконец с сетью, и через полчаса живая туманность, надёжно сжатая двумя кораблями, лежала на траве неподалёку от нас. Мы подбежали к ней. Я, надо признаться, бежал первым, потому что понимал, какое великое открытие в биологии совершила Элла.
Туманность нас разочаровала. Она, наверно, очень эффектна в межзвёздном пространстве, когда расстилается на миллионы километров, но здесь, на траве, она казалась чуть пульсирующим серым сгустком тумана.
Люк в корабле Эллы распахнулся, и она вышла к трапу. К ней уже бежал её муж, Первый капитан. Он протянул сильные руки, и Элла прыгнула сверху. Капитан поймал её в воздухе и осторожно опустил на землю.
— Ты не ушиблась? — спросил он.
— Нет, — ответила Элла и улыбнулась. — И вообще все это не важно.
Элла была настоящая красавица и всем нам очень понравилась. Даже индикатор от переполнивших его чувств стал прозрачным.
— Все не важно, — повторила Элла, поправляя светлые волосы. — Туманность поймана, и теперь осталось только довезти её до Земли, чтобы скептики убедились, что она существует.
Я промолчал, потому что под скептиками она подразумевала, конечно, меня. И я даже вспомнил, что как то встречался с ней на конференции и высмеял за увлечение фантастикой. Существует на свете множество реальных, обыкновенных животных, изучению которых стоит посвящать время и усилия, — это и Малый дракончик, и кустики, и индикатор. Но ведь живая туманность казалась мне выдумкой. Так я тогда и сказал.
— Кого я вижу! — воскликнула Элла, увидев Второго капитана. — Я вас несколько лет не видела. Как вы себя чувствуете? Все ещё летаете?
— Нет, — ответил Второй капитан, — в основном я сидел на одном месте.
— Это правильно, — поддержала его Элла. — И на одном месте можно найти массу дел. А чей это очаровательный ребёнок?
— Меня зовут Алиса, — ответил очаровательный ребёнок.
— Алиса. Необычное имя.
— Самое обычное. Алиса Селезнева.
— Погоди ка. А твой отец не в Московском зоопарке работает?
— В зоопарке, — ответила Алиса, которая не знала о наших научных разногласиях.
— Так вот, Алиса, когда увидишь своего отца, передай ему, пожалуйста, что живая туманность — не биологический бред, и не фантастика, и не сказочная выдумка, как он любит повторять, а самая настоящая реальность.
— Кстати, — сказала Алиса, — мой отец здесь. Вот он.
Мне ничего не оставалось, как выйти вперёд и поздороваться.
— Простите, — сказал я. — Я признаю свою ошибку.
— Ну и отлично, — ответила Элла. — Вы мне поможете потом исследовать туманность?
— С удовольствием.
Тогда Элла обернулась к своему мужу:
— Расскажи, почему ты здесь оказался?
— Второй попал в беду, — коротко ответил Сева, — и надо было его выручать. Вот мы и сделали это. С помощью наших новых друзей.
— А в какую беду вы попали, капитан?
— В плен к пиратам.
— К пиратам? Но ведь вы их победили давным давно.
— Победили, но не до конца. Знаете, как бывает, если оставишь один сорняк на грядке?
— Всё таки не понимаю, — развела руками Элла. — Ну кто в наши дни сидит по четыре года в плену?
Элла прилетела к нам словно из другого мира. Из того мира, в котором мы привыкли жить, но от которого оторвались за последние дни. И в самом деле, ей трудно было бы поверить, если бы мы начали рассказывать ей о пытках, подземельях и предательстве. И поэтому никто не стал с ней спорить.
— А что вы сделали с пиратами? — спросила Элла.
— Один сидит в клетке. Два — в трюме. А самый толстый и хитрый только что был здесь, — ответил Второй капитан. — Кстати, где он?
Толстяк пропал. Только что сидел на траве, робко улыбался — и пропал.
Мы облазили все заросли вокруг, осмотрели каждый куст — уйти далеко он не успел. Да и говорун поднял бы тревогу.
— Ну вот, — с укоризной сказала Элла, — не могли уберечь одного пирата! Разве это настоящая прополка?
И тут я заметил, что туманность колышется сильнее, чем прежде. Я пригляделся. Несколько ячеек сети были разрезаны.
— Я знаю, где он! — крикнула Алиса, которая подбежала за мной к сети. — Он в туманность залез.
— Ты здесь, Весельчак У? — спросил Верховцев, наклоняясь.
Туманность зашевелилась, словно копна сена, в которую забрался бродячий пёс.
— Сейчас выпустим туманность и увидим, — решительно сказал Сева.
— Ни в коем случае! — возмутилась Элла. — Второй такой не найдём!
Нервы у толстяка не выдержали. Из туманности показалась его голова. Глаза были выпучены, и он быстро дышал, — видно, в туманности было плохо с воздухом.
И вдруг толстяк резко вылетел из туманности и бросился бежать по поляне.
— Куда ты? — крикнул вслед ему Второй капитан. — Все равно поймаем. Не торопись, у тебя же больное сердце!
Но толстяк не слышал. Он нёсся между кустов, перепрыгивал через ямы, спотыкался, размахивал руками.
И птица Крок, лениво кружившая в высоте, увидела его сверху и спикировала на него, как коршун на зайчонка.
Ещё секунда — и толстяк уже болтался в воздухе, будто продолжал бежать, а птица поднималась так быстро, что, когда Второй капитан выхватил пистолет, она поднялась на полкилометра.
— Не стреляй, — остановил его Первый капитан. — С такой высоты он разобьётся…
И как будто сглазил. Толстяк как то извернулся в когтях птицы, забился, и она выпустила его. Словно тряпочная кукла, толстяк летел к земле. И скрылся за холмом.
Мы молчали. Потом Зелёный сказал:
— Он сам себя наказал. И лучше придумать было нельзя.
И все с ним согласились.
А туманность между тем потихоньку выползала из сети. Она вытекала как кисель, расползалась во все стороны, и когда мы опустили глаза, то увидели, что стоим по колени в сером киселе.
— Держите её! — крикнула Элла. — Она же убежит!
И туманность убежала. Она окутала нас непроницаемой мглой, а когда мгла рассеялась, над нашими головами реяло большое серое облако.
— Все равно собирались стартовать, — сказал Второй капитан, — так что попрошу поторопиться.
Мы быстро загнали на корабль склисса, завели двигатели и взлетели. Вслед за нами поднялись остальные три корабля. И все мы, построившись цепью, погнались за живой туманностью.
Догнали мы её только у планеты Шелезяка. К тому времени туманность распростёрлась уже на несколько тысяч километров, и мы три дня сгоняли её так, чтобы она уместилась в наши сети.
Наконец туманность закутали в тройную сеть и крепко привязали между двумя кораблями. В таком виде и отвезли к Солнечной системе, где каждый может полюбоваться ею в кратере Архимеда на Луне. Хотя любоваться нечем — нет более скучного экспоната, чем живая туманность.
Элла настаивала, чтобы туманность поместили в зоопарк на Земле, но земной климат для неё вреден, да и кто придёт в зоопарк смотреть на серый туман? Куда интереснее поглядеть на индикатора, получить в подарок шарф от паука ткача троглодита, полить кустик лимонадом или отличить склисса от коров, в стаде которых он пасётся.
На центральной лунной базе, в гостинице «Луноход», мы в последний раз собрались все вместе.
— Пришла пора прощаться, — сказал Второй капитан.
Капитаны сидели в ряд на большом диване и совсем не были похожи на свои памятники. Первый капитан был задумчив и с трудом скрывал печаль. Оказалось, что перевод Венеры на новую орбиту начался, пока он был в системе Медузы, и он опоздал к торжественному моменту.
Третий капитан себя плохо чувствовал, его била лихорадка, которой он заболел в подземелье у пиратов, но, когда Верховцев принёс ему лекарства, капитан отказался.
— Эта лихорадка пока не излечима земными лекарствами. Справлюсь с ней сам. Не обращайте внимания. Как только я снова выйду в космос, всё пройдёт. Для меня лучшая больница — мостик космического корабля.
Лишь Второй капитан был оживлён и весел. Он только что передал прилетевшим с Земли физикам формулу галактия. Физики заняли уже половину гостиницы, и с каждым новым кораблём прилетали их коллеги из разных университетов и институтов. Было получено сообщение, что на Луну спешат учёные с Фикса и линеанцы, а на космической верфи Плутона начали закладку кораблей, рассчитанных на новое топливо.
— Вы всё время улыбаетесь, — сказала Второму капитану Элла, которая не любила сидеть на месте и нервно ходила по комнате. — Вы довольны, что подняли такую суматоху среди физиков?
— Страшно доволен, — признался Второй капитан. — Я, честно говоря, опасался, что вдруг формула галактия не так уже и нужна нам. Все те годы я думал: может быть, галактий уже изобретён на Земле?
— Но вы ведь все равно не отдали бы формулу пиратам? — спросил я.
— Нет, не отдал бы. Ну хорошо, какие у кого планы? Надеюсь, что мы ещё не раз встретимся. В конце концов, космос не так уж и велик. Мне жаль только, что профессор Селезнев не собрал столько зверей, сколько хотел. Но зато он помог нам спастись, и мы обещаем ему, где мы ни будем, отовсюду привезём птиц и зверей для зоопарка.
— Спасибо, друзья, — сказал я. — Но должен сказать, что я не расстраиваюсь. Ведь будущим летом мы снова полетим в экспедицию на «Пегасе». Если, конечно, Полосков и Зелёный не откажутся лететь со мной.
— Не откажемся, — подтвердил Полосков.
— Я бы полетел, — сказал Зелёный, — если обстоятельства сложатся благополучно.
Нет, всё таки Зелёный неисправим! Я знал, что он полетит. Он сам знает, что полетит, но обязательно должен высказать какие нибудь сомнения.
— И я полечу, — заметила Алиса.
— Посмотрим, — ответил я. — Тебе ещё целый год в школе учиться.
— А куда вы теперь собираетесь? — спросил Полосков капитанов.
— Я спешу на Плутон, где будут строить корабли на галактических двигателях, — ответил Второй капитан. — И надеюсь, что один из первых доверят мне.
— Я сначала слетаю домой, на планету Фикс, — сказал Третий капитан. — Я очень давно не был дома. А потом тоже начну строить корабль на новом топливе.
— А я сейчас на Венеру, — сказал Первый капитан. — Венера уже движется на новую орбиту. Ещё несколько месяцев — и моя работа будет закончена. И тогда я тоже присоединюсь к моим друзьям.
— И вы все полетите в дальний космос? — спросила Алиса.
— Да, — сказал Первый капитан.
— Да, — сказал Второй капитан.
— Разумеется, — сказал Третий капитан.
— А я собиралась лететь на живую планету, — заявила Элла. — Это даже интереснее, чем живая туманность. Но боюсь, что придётся попросить слетать туда профессора Селезнева.
— А почему? — спросил я. — Это вы ведь теперь у нас специалист по сверхбольшим животным.
— Я полечу с капитанами.
— Но мы летим в другую галактику. Это долгий и трудный полет.
— Не спорьте со мной, — возразила решительно Элла. — Я все обдумала. Нельзя нам расставаться так надолго.
— Но как же дети? — спросил Первый капитан.
— Дети останутся с бабушкой. Она не каждый день танцует в Большом театре. Будет брать их на субботу и воскресенье из детского сада.
Тогда Первый капитан смущённо взглянул на своих друзей.
И Второй капитан в знак согласия наклонил голову.
И Третий капитан в знак согласия поднял одну из шести рук.
— Не забудьте, — сказала мне Элла, которая, по моему, и не сомневалась, что уговорит трех капитанов, — что вы обещали мне найти живую планету. А я привезу вам самое удивительное животное, которое мы встретим в соседней галактике…
«Пегас» первым стартовал с Луны. Мы спешили, потому что зверей надо было как можно скорей привезти в зоопарк и создать им нормальные условия. Капитаны и Элла проводили нас до корабля и пожелали доброго пути. «Пегас» поднялся над Луной и взял курс на Землю.
Я спустился в трюм посмотреть, как себя чувствуют наши звери. Большинство клеток стояло пустыми. Зверей было маловато. Пустовала и клетка, в которой раньше сидел пират Крыс. Мы высадили его и двух его помощников на планете, где он натворил столько бед. Там то уж знают, как наказать пирата.
Я протянул склиссу последнюю охапку сена. Склисс прижался боком к решётке, чтобы я его почесал.
В трюм вошла Алиса. За ней вереницей семенили кустики.
— Ну как, — спросил я, — будет о чём рассказать в школе?
— Разве обо всём расскажешь? — пожала плечами Алиса. — Все равно не поверят.
Она взяла швабру и стала помогать мне мыть клетки.
— Да, — согласился я, — кое чему не поверят.
— Ты недоволен путешествием? — спросила Алиса. — Мало зверей?
— Нет, честное слово, доволен. У нас появились новые друзья. И какие!
— Молодец! — похвалила меня Алиса. — А знаешь, капитаны обещали взять меня в другую галактику. Нет, не бойся, не в первое путешествие, а потом, когда я подрасту.
— Ну что ж, — сказал я, — в добрый путь.
— Не расстраивайся, папа, может, мы и тебя возьмём. Биологи в любой экспедиции нужны.
— Спасибо, Алиса, ты настоящий друг.
Мы с ней кончили чистить клетки и напоили зверей, потому что к посадке на Земле всё должно быть в полном порядке.
 

 
К разделу добавить отзыв
Все права защищены, при использовании материалов сайта необходима активная ссылка на источник