Добавить в избранное

Форум площадки >>>

Рекомендуем:

Анонсы
  • Евсеев Игорь. Рождение ангела >>>
  • Олди Генри Лайон. Я б в Стругацкие пошел – пусть меня научат… >>>
  • Ужасное происшествие. Алексей Ерошин >>>
  • Дрессированный бутерброд. Елена Филиппова >>>
  • Было небо голубое. Галина Дядина >>>


Новости
Новые поступления в библиотеку >>>
О конкурсе фантастического рассказа. >>>
Новые фантастические рассказы >>>
читать все новости


Стихи для детей


Случайный выбор
  • Листок на стекле. Елена...  >>>
  • Часть 5  >>>
  • Жёлтый аист  >>>

 
Рекомендуем:

Анонсы
  • Гургуц Никита. Нога >>>
  • Гургуц Никита. Нога >>>





Новости
Новые поступления в раздел "Фантастика" >>>
Новые поступления в библиотеку >>>
С днём рождения, София Кульбицкая! >>>
читать все новости


Путешествие Алисы. Ч.4

Автор оригинала:
Кир Булычёв

Путешествие Алисы. Ч.3

Глава 7.
ЗАГАДКА ПУСТОЙ ПЛАНЕТЫ

— Куда сначала? — спросил Полосков.
Он разглядывал космическую карту. На ней был проложен курс на Палапутру, где находится рынок зверей. Но там же пунктиром мы наметили курс на Пустую планету, о которой рассказывал Верховцев.
— На Палапутру мы всегда попадём, — ответил я. — А вот Пустая планета не указана ни в одном космическом справочнике. Может быть, рискнём?
— Но даже сам доктор Верховцев сказал, что на ней звери пропали. Может, они умерли и мы только зря время потеряем?
— И горючего мало осталось, — вмешался в наш разговор Зелёный. — Все равно в Палапутре заправляться придётся. А разве на Пустой планете заправишься? Вот и останемся без горючего — жди потом, пока кто нибудь мимо пролетит.
Но Зелёного мы не стали слушать. Он ведь пессимист. И мы были уверены, что у него горючего наверняка хватит. Он просто хотел перестраховаться.
— И всё таки, — сказал я, — заглянем на Пустую планету. Это загадка, а нет на свете ничего интереснее, чем разгадывать загадки.
И мы взяли курс на Пустую планету.
К сожалению, через два дня оказалось, что доктор Верховцев дал не совсем точные координаты. Мы должны были уже увидеть звезду, вокруг которой эта планета вращается, а впереди была пустота.
Что делать? Мы решили: летим ещё один день и, если ничего не изменится, повернём обратно.
Мы решили так вечером, перед ужином, и после этого Зелёный пошёл в радиорубку, чтобы послать радиограмму на Землю о том, что у нас все в порядке, полет проходит нормально. Я отправился вслед за Зелёным.
Я люблю слушать, когда Зелёный включает рацию и космос, такой пустынный и необъятный, оживает. Мы слышим, как разговаривают далёкие космические базы и планеты, как перекликаются корабли и автоматические маяки передают информацию с ненаселенных планет и астероидов об обстановке, о путях метеоритных потоков и пульсирующих звёздах.
Пока Зелёный готовил радиограмму, я вертел ручку приёмника.
И вдруг услышал слабый женский голос:
— Нахожусь в секторе 16 2, зарегистрировала неизвестный метеоритный поток, летящий в системе Блук. Через трое суток поток пересечёт пассажирскую трассу Блук — Фикс. Прошу сообщить всем кораблям.
— Мы как раз в этом секторе, — сказал я Зелёному.
— Я слышал, — ответил Зелёный, который, оказывается, отложил радиограмму и занёс сообщение неизвестного корабля в бортовой журнал.
— А раз уж этот корабль в нашем секторе, давай спросим его о Пустой планете, — сказал я Зелёному. — Может быть, мы сбились с курса.
Зелёный сказал, что тот корабль слишком далеко от нас и не услышит, что наша рация наверняка откажет, что та женщина, которая предупреждала о метеорах, все равно не знает ничего о планете, потому что её не существует. Зелёный ворчал, а тем временем его руки крутили настройку рации и, когда неизвестный корабль принял наш вызов, он сказал:
— Говорит корабль «Пегас». Мы находимся в вашем секторе и направляемся к Пустой планете, но не знаем, правильно ли летим.
— Сейчас проверю, — ответил женский голос. — Дайте мне ваши точные координаты.
Мы включили связь с мостиком, и Полосков сообщил нам координаты. Мы их передали по назначению.
— Все понятно, — ответил женский голос. — Между вами и Пустой планетой висит облако космической пыли, поэтому вам не видна звезда. Смело летите вперёд и завтра минуете облако.
— Большое спасибо, — сказал я неизвестному кораблю. — А то нам дали эти координаты на планете имени Трех Капитанов, но дал не космонавт, а хранитель музея, и мы опасались, что он ошибся.
— Доктор Верховцев? — спросил женский голос.
— Да. А вы его знаете?
— Отлично знаю, — ответила женщина. — Он чудесный и добрый старик. Как жаль, что мы с вами не встретились раньше! Мне надо передать ему письмо, а я не смогу к нему залететь. Некогда. Вы не вернётесь к Верховцеву?
— Нет, — ответил я. — Мы потом полетим на Блук, в город Палапутру. Мы биологи и ищем редких животных.
— Я тоже, — ответил женский голос. — Может, когда нибудь мы встретимся. Но сейчас некогда. Сейчас я должна спешить. Я ищу живую туманность.
— Последний вопрос, — сказал я. — Вы сами не бывали на Пустой планете?
— Была, — ответил женский голос. — Моря там кишат рыбой, но на суше ни единого животного. Желаю успеха.
В динамике раздался глухой шум, разряды.
— Она включила двигатели на полную мощность, — сказал Зелёный, — она куда то спешит. Что это за живая туманность?
— Живой туманности не существует, — сказал я. — Эту женщину я встретил на конференции и сказал ей, что она заблуждается. Ты слышал, как она отзывалась о докторе Верховцеве? Чудесный, говорит, старик.
— И всё таки я ему не доверяю, — проворчал Зелёный. — Если он такой чудесный, зачем говорил неправду? Почему он то пишет роман, то не пишет? Почему уверяет, что не летал на Малый Арктур? Почему не захотел показать нам дневники трех капитанов?
И Зелёный снова принялся за радиограмму.
Женщина была права. На следующий день мы засекли в локаторах маленькую звезду, вокруг которой вращалась всего одна планета. Судя по всему, это и была Пустая планета.
Мы опустились в сумерках на берегу большого озера, на краю бесконечной равнины, поросшей ровной, пожелтевшей травой. Шёл мелкий дождь, долгий и скучный. Мы долго стояли перед иллюминаторами — ни зверя, ни птицы. Может, и в самом деле здесь и нет ничего?
Алиса с Зелёным пошли за водой к озеру. Вернулись они не скоро, но я не волновался, потому что мне из иллюминатора видно было, что они заняты чем то на берегу.
Потом Зелёный вернулся, но прошёл не на мостик, а к себе в каюту.
— Ты чего ищешь? — спросил я по внутренней связи.
— Удочку, — ответил Зелёный. — Здесь рыбы в озере — тьма тьмущая. Мы ведром воды зачерпнули, а в ведре сразу три рыбины. Неужели ты, профессор, не хочешь свежей ухи?
— Нет, — ответил я. — И вам не советую. Даже на Земле бывают ядовитые рыбы, а варить уху на неизвестной планете по меньшей мере легкомысленно.
— Ну ладно, ладно, — сказал Зелёный. — Тогда поймаем чего нибудь тебе в коллекцию.
Зелёный убежал обратно на берег, а я захватил Алисин плащ, чтобы она не простудилась, взял сеть и пошёл к озеру.
Зелёный сетью ловить рыбу отказался, заявив мне, что это не спорт, а он спортсмен. Но мы с Алисой наловили целое ведро. Отнесли рыбу на корабль. Вслед за нами пришёл промокший Зелёный, который тащил свой улов в садке.
— Не забудь дверь на корабль закрыть, — сказал я, ставя ведро у люка.
— Не забуду, — отозвался взволнованным голосом Зелёный, который так стосковался по рыбалке, что готов был ловить рыбу всю ночь, если б не было так темно.
Утром я первым делом выглянул в иллюминатор. За стеклом светило яркое солнце, и множество птиц кружило над кораблём.
— Вот тебе и Пустая планета, — сказал я вслух и пошёл будить товарищей.
— Вот тебе и Пустая планета, — повторял я. — Вчера рыбы наловили, сегодня птицы стаями кружат.
Алису и Полоскова я разбудил, но Зелёный уже сам поднялся. Он разбирал крючки и лески.
— Готовлю снасть на большую добычу, — сказал он мне. — Чует моё сердце, что здесь щуки водятся с меня ростом.
— Только осторожно, — ответил я. — Смотри, чтоб какая нибудь щука тебя не поймала.
Потом я спустился к люку, чтобы поглядеть на птиц поближе. И обнаружил неприятную деталь: оказывается, охваченный рыбацким угаром, наш механик забыл закрыть на ночь дверь «Пегаса». Хорошо ещё, что никакой зверь не забрался внутрь, но все до одной рыбы пропали. Видно, птицы залетали в люк, как в пещеру, и перетаскали весь наш вчерашний улов.
— Это очень серьёзное нарушение космической дисциплины, — сказал Полосков за завтраком, узнав об оплошности Зелёного. — Но я сам виноват в этом. Так же, как и профессор. Мы обязаны были проверить люк.
— Но ничего же не произошло, — сказала Алиса. — Мы сейчас с Зелёным наловим хоть десять вёдер. Вы не представляете, сколько в озере рыбы!
— Не в этом дело, — вздохнул Полосков. — Если такое ещё раз повторится, мы можем смело поворачивать обратно домой. Значит, мы все такие легкомысленные, что в космосе нам делать нечего.
— Прости, капитан, — сказал Зелёный. Он понимал, конечно, что натворил, но мысль о рыбалке так его взволновала, что одной ногой он был уже на берегу озера.
Я заготовил сети для ловли птиц и вынес ружьё, которое стреляет иглами, смазанными сонным составом. Пока я готовился к охоте на птиц, Зелёный сидел на берегу, и я краем глаза следил за ним. Меня удивило, что он такой понурый. «Может, переживает?» — подумал я.
Тут погода внезапно испортилась. Откуда то налетел сильный ветер. Он гнул траву, сдувал птиц с неба, поднял на озере высокие волны. Через несколько минут ни одной птицы на небе не осталось. Куда то они попрятались.
Зелёный поднялся и пошёл к кораблю.
Я тоже решил спрятать в корабль сети и подождать, пока погода исправится и птицы вернутся обратно.
— Ну как? — спросил я Зелёного. — Можно поздравить с уловом?
— Никакого улова, — ответил Зелёный. — Не клюёт.
— Как — не клюёт? Ты же сам говорил, что в озере рыбы полным полно.
— Это вчера было. А сейчас, видно, вся рыба в глубину ушла.
— А у меня птицы разлетелись, — сказал я. — Так что нам обоим не повезло. Подождём, пока погода исправится. А ты вечером снова к озеру пойдёшь? Может, здесь рыба только вечером клюёт?
— Не знаю, не верю я этой планете, — мрачно сказал Зелёный. — Ведь не зря её Пустой планетой называют. Были рыбы — нет рыб. Были птицы — нет птиц.
— Глядите, — сказала Алиса, которая стояла рядом и слышала весь наш разговор. — Смотрите, заяц!
Какой то зверёк прыгал в траве. За ним гнался другой, побольше ростом. Мы не успели разглядеть их как следует, а они уже пропали, только трава колыхалась под ветром.
— Вот видишь, — сказал я, — не пустая планета. Звери здесь есть.
— И зверей тоже не будет, — ответил Зелёный. — Помнишь, что Верховцев говорил? Хоть я Верховцеву и не верю!
— Зелёный, — сказал я, — давай проверим, куда ушла твоя рыба. Запустим в озеро биоискатель. Настроим его на рыб, и как только он обнаружит рыбу, даст сигнал.
— Как хочешь, — сказал Зелёный. — Только нет в озере рыбы. Я же старый рыбак, я знаю, когда озеро пустое.
Я вынес из «Пегаса» биоискатель и запустил прибор в озеро. Биоискатель был в водонепроницаемом кожухе и снабжён двигателем. Я надел наушники и стал ждать сигналов. Приборы показывали, что биоискатель опустился к самому дну озера, потом отплыл дальше, к самой середине. Но сигналов не поступало. Озеро было мёртвым. Через полчаса мне пришлось отказаться от поисков. Биоискатель ошибиться не мог — в озере не было ни единой рыбёшки.
— Если бы я вчера собственными руками не вытаскивал рыб из воды, никогда бы не поверил, что здесь может что нибудь водиться, — признался я. — Верховцев был прав, планета странная.
— То то я и говорю, — сказал Зелёный, смотал удочки и ушёл в «Пегас».
— На горизонте большое стадо антилоп, — громко сказал динамик.
Это Полосков сверху, с мостика, увидел животных у самого горизонта.
Но я и без него уже понял, что степь кишит зверьём. В траве бегали мыши полёвки, суслик поднялся столбиком неподалёку, какой то зверь, очень похожий на медвежонка, прошёл по берегу озера.
— Ничего страшного, — сказал я. — Будем готовить вездеход и отправимся ловить зверей.
И только мы вывели вездеход из «Пегаса», как начался ливень. Это был дождь куда сильнее вчерашнего; налетел он внезапно и гулко застучал по крыше вездехода. Мы с Алисой нырнули внутрь и, не обращая на стук дождя внимания, взяли курс в глубь степи, туда, где паслось стадо антилоп.
Антилоп не было видно. Не нашли мы и других зверей. И когда я вылез из вездехода и наклонился, чтобы рассмотреть мышей, что бегали в траве совсем недавно, оказалось, что и мыши исчезли. На этот раз я запустил биоискатель над равниной. Биоискатель вернулся обратно, долетев до самого горизонта, и не было никаких сомнении — на этой планете нет ни одного зверя.
— Что же будешь делать? — спросил я с отчаянием у Полоскова, когда мы загнали вездеход обратно в «Пегас» и уселись в кают компании. — В самом деле пустая планета. И мне не хочется улетать отсюда, пока мы не разгадаем эту тайну.
— Мы же не можем здесь оставаться вечно, — сказал Полосков. — И мы не первые, кто столкнулся с этой загадкой. Может быть, тайна Пустой планеты так и останется неразгаданной.
— Жалко, что Зелёный забыл люк закрыть, — сказала Алиса. — Хоть бы рыбы у нас остались.
— Ладно, он и так расстроен, — прервал я Алису. — Это всё таки удивительно: прилетели вчера, дождь идёт — рыб полно озеро, утром птицы летают, потом ветер поднялся, птиц разогнал — звери появились…
— Пап, — сказала вдруг Алиса, — я разгадала тайну этой планеты.
— Ну вот, конечно, — сказал мрачно Зелёный. — Никто не разгадал, а Шерлок Холмс, по прозвищу Алиса, разгадал!
— Осторожней, Зелёный, — сказал Полосков, — я уже проиграл Алисе желание, когда мы искали головастов.
— Правильно, — согласилась Алиса. — У меня ведь не научное мышление.
— Ну, рассказывай, дочка, — сказал я.
— А можно, я буду не рассказывать, а показывать?
— Если хочешь, показывай.
— Тогда посидите здесь минутку, я скоро вернусь.
— Ты наружу? Но там же дождь.
— Не бойся. Я даже промокнуть не успею. А если ты боишься, что со мной что нибудь случится, то смотри в иллюминатор. Я только до озера и обратно.
Я подошёл к иллюминатору. Видно было, как Алиса, прикрывая голову плащом, бежит к озеру, как она черпает в нём воду ведёрком. Ещё раз, ещё… Вот она бежит обратно.
Алиса вбежала в кают компанию и поставила ведёрко на стол.
— Поглядите, — сказала она.
В ведёрке медленно плавала небольшая рыбка.
— Ого! — сказал Зелёный. — Я совсем забыл, что здесь самый клёв вечером. Где удочки?
— Погоди, — сказала Алиса и сунула руку в ведро. Она достала из ведра рыбу и бросила её на стол.
— Ты что делаешь?
— Если я права… — начала Алиса, и тут же, у нас на глазах, произошло удивительное превращение. Рыбка раза два дёрнулась, взмахнула хвостом, и плавники начали превращаться в крылья, чешуя — в перья, и через минуту на столе уже прихорашивалась, оправляя перья, маленькая птичка.
Пока мы смотрели, разинув рты от изумления, на то, как рыба стала птицей, птица взмахнула крыльями и взлетела. Она ударилась о потолок кают компании.
— Ловите её! — крикнул я. — Она же расшибётся!
— Стой, папа, это ещё не все, — сказала Алиса.
Птичка несколько раз ударилась о потолок и упала обратно на стол. И, упав, она стала превращаться снова. На этот раз исчезли перья, съёжились крылья, и перед нами оказался мышонок. Мышонок скользнул по ножке стола и исчез в углу.
— Теперь всё ясно? — спросила Алиса.
Она торжествовала. Всё таки не каждый день удаётся разгадать тайну, которая оказалась не по плечу стольким биологам.
— Но как же ты догадалась? — спросил я.
— А ты мне подсказал. Ты вспомнил о том, что дождь шёл вчера — были рыбы, солнце — птицы, ветер — звери.
— Все правильно, — сказал я. — Это удивительная приспособляемость, но вполне оправданная на этой планете. Живые существа принимают здесь такую форму, которая им наиболее удобна. Им не страшны ни ветры, ни дожди, ни солнце. Наверно, если наступает зима, они тоже что нибудь придумывают.
— Это можно проверить, — сказала Алиса. — Положим рыбу в холодильник.
В холодильник мы пока рыбу класть не стали, но соорудили ей клетку, в которой стоял аквариум, и потом часами любовались тем, как рыба, вылезая из воды, взлетала в воздух или убегала в угол, к кормушке.

Глава 8. ЧТО РАССКАЗАЛИ УШАНЫ

Все коллекционеры и любители всяческих диковин в восьмом секторе Галактики прилетают на планету Блук. Там, у города Палапутра, раз в неделю бывает базар.
В Галактике есть несколько миллиардов коллекционеров. Например, коллекционеры Солнечной системы собираются в первое воскресенье каждого месяца на Марсе, на плоскогорье у Большого канала. Мне рассказывали, что в туманности Андромеды тоже есть могучее братство коллекционеров, а на одной из планет их столько, что они взяли в свои руки власть и вся промышленность той планеты выпускает лишь альбомы для марок, пинцеты и аквариумы.
У марсианских коллекционеров я бывал. Достал там для зоопарка редких летающих рыбок. А вот на Блуке бывать мне не приходилось.
Палапутра оказалась небольшим городом. В ней было очень много гостиниц и складов. А космодрому в Палапутре могла бы позавидовать любая столица.
Как только «Пегас» опустился на бетонное поле, к нему сразу подкатил автомобиль, в котором сидели стражники.
— Вы откуда прилетели? — спросили они Полоскова, затормозив у трапа.
— С Земли, — ответил Полосков.
— Это где?
— В третьем секторе. Солнечная система.
— Ага, так я и думал, — сказал главный стражник.
Он был очень похож на вентилятор. У него было три больших круглых уха, и когда он говорил, то вертел головой так, что поднимался ветер. Поэтому в Галактике жителей Блука прозвали ушанами.
Стражники поднялись на борт и прошли в кают компанию.
— А что будете продавать? — спросил стражник.
— Мы хотели бы посмотреть, — ответил я, — нет ли здесь интересных зверей для Московского зоопарка.
— Значит, вы ничего не будете продавать? — спросил стражник.
— Нет.
— И у вас на борту нет никаких зверей?
— У нас есть звери, — сказал я, — но не для продажи.
— Покажите мне их, — сказал стражник.
— Почему? — удивился Полосков. — Мы ваши гости, и вы должны нам верить.
— Вам бы я поверил, — сказал ушан, — но вы мало знаете коллекционеров. Они тащат со всей Галактики разных тварей, а у нас потом сплошные неприятности. Раньше мы были вежливые и не проверяли корабли, а теперь проверяем. Научены горьким опытом.
И стражник, поднимая ветер ушами, рассказал нам такую печальную историю:
— Недавно на рынке обнаружился торговец. Он пришёл на базар с маленьким мешочком и банкой. В банке были белые червяки. Любители птиц сразу оценили этих червяков. Червяки были калорийные и очень нравились животным. Один коллекционер купил банку червяков. Второй купил, третий. А торговец развязывал мешок и черпал оттуда все новых. Коллекционеры стали в очередь за червяками. Двести двадцать третьим в очереди стоял известный собиратель экзотических рыбок Крабакас с Баракаса. Он стоял, делать было нечего, и следил за тем, как торговец черпает червяков банкой из мешочка. И подсчитал, что в мешочке может уместиться только три с половиной банки червяков, не больше. Тогда Крабакас с Баракаса догадался, что дело нечисто. Он подошёл к торговцу и спросил: «Разве мешок бездонный?»
— Нет, ваше благоушие, — перебил главного стражника его помощник в этом месте рассказа, — он спросил: « Откуда вы берете червяков?»
— Молчи, — сказал третий стражник. — Ничего подобного. Крабакас с Баракаса спросил его: «Дайте мне ваш мешочек посмотреть».
— Молчать! — прикрикнул на своих помощников главный стражник. — Уши откушу, если будете перебивать!.. Торговец не обратил на слова Крабакаса никакого внимания. Может быть, оттого, что диаметр Крабакаса всего полмиллиметра, хотя длиной он восемь метров и сам похож на очень очень тонкого синего червяка. Тогда Крабакас обратился к коллекционерам, которые стояли в очереди, и воскликнул: «Мне не нравится этот подозрительный торговец!»
— Простите, ваше благоушие, — не выдержал снова помощник стражника, — но я осмелюсь сказать, что Крабакас с Баракаса сказал тогда другим коллекционерам: « Держите вора».
— Ты с ума сошёл! — зашипел на него третий стражник. — Крабакас сказал: «Я не менее разумное существо, чем вы, торговец, и попрошу обращать на меня внимание! И вообще отдайте мешок».
— Все, — замахал ушами начальник стражников. — Я ухожу в отставку!
Стражники поссорились, перешли на свой, совершенно непонятный язык, который состоит в том, что они очень хитрым образом шевелят ушами. В кают компании поднялась буря, и неизвестно, чем бы кончилась ссора стражников, если бы порывом ветра не сдуло со стола кофейник. Кофейник разбился, и стражникам стало стыдно за своё поведение.
— Простите нас, — сказал главный ушан. — Мы немного погорячились.
— Ничего, ничего, — сказал я, стараясь не улыбаться и собирая с пола осколки кофейника, пока Алиса бегала за тряпкой, чтобы вытереть коричневую лужу.
— Крабакас с Баракаса, — продолжал главный ушан, — объяснил коллекционерам свои подозрения, и они общими усилиями отняли у торговца маленький мешочек. В мешочке умещалось всего две горсти червей. Но когда они выгребли часть червей наружу, то тут же на глазах черви принялись делиться пополам и расти. Вдруг с дальнего конца базара раздался испуганный крик. Один любитель певчих птиц высыпал корм в клетку и увидел, что черви размножаются на глазах.
— Нет, — сказал второй стражник, взмахивая ушами. — Осмелюсь возразить, ваше благоушие…
Но главный стражник не стал слушать возражения. Он схватил своих помощников за уши и вытащил их из кают компании, захлопнул дверь и сказал с облегчением:
— Теперь я расскажу спокойно.
Но дверь тут же приоткрылась, и в щель просунулось ухо непокорного стражника.
— Осмелюсь… — начал он.
— Нет, это невозможно! — главный стражник прижался к двери тощей спиной и закончил рассказ: — Оказалось, что эти черви размножаются с невероятной быстротой. Так быстро, что в десять минут их уже втрое больше, а за час — в шестьсот раз больше, чем раньше.
— А чем же они питаются? — удивилась Алиса.
— Воздухом, — ответил стражник. — Само собой разумеется, воздухом.
— Кислородом! — крикнул из за его спины второй стражник.
— Азотом! — закричал третий.
Главный стражник прикрыл лицо ушами от стыда за своих подчинённых. Лишь через пять минут он настолько пришёл в себя, что смог закончить рассказ:
— В общем, уже через три часа весь рынок в Палапутре был на метр завален червяками, коллекционеры и торговцы разбежались куда глаза глядят.
— А торговец? — спросила Алиса.
— Торговец в суматохе исчез.
— Убежал, — послышалось из за двери.
— Гора червяков расползлась во все стороны. К вечеру она достигла центра города. Все пожарные машины, которые заливали червяков водой и пеной из огнетушителей, не смогли справиться с нашествием. Червяков пытались жечь, травить, посыпать ДДТ, топтать ногами, но все напрасно. Воздуха на планете становилось все меньше и меньше. Пришлось раздать кислородные маски. Тревожные сигналы SOS полетели с планеты Блук во все концы Галактики. Но спас планету любитель птиц Крабакас с Баракаса. Он напустил на червяков едулок — птичек, маленьких ростом, но настолько прожорливых, что ни один уважающий себя коллекционер их держать не будет: чистое разорение. В конце концов от червяков удалось избавиться, хотя едулки заодно сожрали всех муравьёв, пчёл, ос, комаров, бабочек, тараканов, шмелей и навозных жуков.
— Так зачем же этот торговец продавал таких опасных червей? — спросила Алиса.
— Как — зачем? Хотел получить прибыль. Ведь этот мешочек был бездонным.
— Нет, — сказала Алиса, — этого быть не может. Не такой уж он дурак. Ведь коллекционеры скоро догадались, в чём дело.
— Конечно, не дурак! — крикнул из за двери другой стражник. — Он хотел погубить нашу планету!
— А зачем?
— Мы сами не знаем, — признался главный стражник, отошёл от двери и впустил своих помощников. — Мы не знаем, но с тех пор проверяем все корабли, приходящие из Солнечной системы!
— Почему именно из Солнечной системы?
— Это тайна, — сказал первый стражник.
— Никакая не тайна, — вмешался второй. — Просто тот торговец был из Солнечной системы. Он был человек.
— Совсем странно, — сказал я. — Но хоть есть его описание? Как он выглядел?
— Никак. Для нас все люди на одно лицо.
— Все равно должны быть какие то отличительные черты.
— Была черта, — сказал помощник стражника.
— Молчи! — приказал ему начальник.
— Не буду, — сказал помощник. — Тот человек ходил в головном уборе с горизонтальными полями и поперечным углублением наверху.
— Не понимаю, — сказал я. — Что ещё за поперечное углубление?
— Ваше благоушие, покажите им фотографию. Может, они нам помогут, — сказал помощник.
— Нет, нельзя, это секретная фотография.
— Можно. Раз я сказал, она уже не секретная.
— Но ты не сказал, а выдал государственную тайну.
— Тем более.
Тогда его благоушие вынул из кармана фотографию. Фотография была помята, она была любительская, смазанная, но все равно никаких сомнений не оставалось: на ней был изображён доктор Верховцев с банкой в одной руке и небольшим мешочком — в другой.
— Быть не может! — удивился я.
— Вы его знаете?
— Да. Он живёт на планете имени Трех Капитанов.
— Ай ай ай, на такой хорошей планете живёт такой плохой человек! Когда вы его видели?
— Три дня назад.
— А у нас он был в прошлом месяце. Теперь давайте осмотрим ваш корабль. А вдруг у вас на борту есть червяки?
— У нас нет червяков.
— Запирается, — подсказал своему начальнику второй ушан. — Не хочет говорить.
— Тогда не разрешим выходить в город, — сказал начальник. — Где у вас телефон? Будем считать, что все на борту больны галактической чумой. Тогда вы добровольно улетите. А нет — такую дезинфекцию начнём, что пожалеете, что прилетали.
— Мы ничего дурного не замышляем, — постарался я успокоить стражника. — Мы этого человека видели только раз. И может быть, даже не его. Ведь бывают же очень похожие люди. И зачем доктору, директору музея, торговать червяками?
— Не знаю, — сказал печально главный ушан. — У нас столько несчастий! Мы уже перестали доверять нашим гостям.
— А что ещё случилось?
— И не спрашивайте. Кто то истребил почти всех говорунов.
— Говорунов?
— Да, говорунов. Это наши любимые птицы.

Глава 9.
НАМ НУЖЕН ГОВОРУН

Мы с Алисой пошли на базар пешком, а вездеходу велели подъехать туда часа через два.
Утро было хорошее, ясное, небо чистое, оранжевое, облака лёгкие, зелёные, песок под ногами мягкий, голубой.
 
Мы вышли на главную улицу города. По обе стороны её стояли гостиницы. Гостиницы были очень не похожи одна на другую, потому что каждая из них строилась специально для жителей той или иной планеты или звёздной системы.
Была там гостиница «Крак», похожая на детский воздушный шарик метров сто в поперечнике. Из под гостиницы торчали края антигравитаторов. В ней останавливались привыкшие к невесомости космические бродяги, у которых не было своей планеты. Они летали на кометах и метеорных потоках и там раскидывали шатры.
Потом мы миновали гостиницу «Чудесное место». Эта гостиница тоже была шаром, но твёрдым, массивным, наполовину вкопанным в землю. На ней мы увидели вывеску: «Только для жителей метановых планет». Из за неплотно прикрытой двери шипела струйка газа.
Следующей оказалась гостиница «Сковородка»: её стены были раскалены — не дотронешься, несмотря на сто слоёв изоляции. В «Сковородке» останавливались жители звёзд, для которых купание в раскалённой лаве все равно что для нас купание в пруду летним днём.
Были гостиницы, подвешенные в воздухе и зарытые в землю, были с дверью на крыше и вообще без окон и дверей. И вдруг мы увидели небольшое здание с колоннами, самыми обычными окошками и самой обыкновенной дверью. Над ней была вывеска: «Волга матушка».
— Смотри, пап, это, наверно, для людей! — сказала Алиса.
Мы остановились перед гостиницей, потому что нам приятно было увидеть её — все равно что встретиться со старым знакомым.
Из гостиницы вышел высокий человек в форме космонавта торгового флота. Он кивнул нам, и мы сказали ему:
— Здравствуйте. Вы откуда?
— Мы привезли с Земли на планету Блук регенераторы кислорода, — ответил он. — Может быть, вы слышали — здесь случилась неприятность: они чуть было не потеряли весь воздух.
Пока я разговаривал с космонавтом, Алиса стояла рядом и глядела на гостиницу. Вдруг она схватила меня за руку.
— Папа, смотри, кто там.
У окна на третьем этаже стоял доктор Верховцев и смотрел на нас сверху. Встретившись со мной взглядом, он тут же отошёл от окна.
— Не может быть! — воскликнул я. — Он не успел бы сюда прилететь.
— Пойдём спросим, как он сюда попал, — сказала Алиса.
Дверь в гостиницу была резная, тяжёлая, с позолоченной гнутой ручкой. А внутри холл был отделан, словно боярский терем. Стены расписаны единорогами и красными девицами, а вдоль стен стояли широкие скамьи. Видно, ушанские архитекторы видели знаменитую двадцатисерийную телепередачу «Борис Годунов». Посреди боярских палат я остановился.
— Погоди, Алиса, — сказал я. — Мне все это не нравится.
— Почему?
— Посуди сама: мы только что расстались с доктором Верховцевым, прилетаем сюда, и нам стражники говорят, что он чуть было не погубил планету, потому что продавал белых червяков, и тут же мы видим его в окне гостиницы.
— Тем более, — сказала Алиса. — Мы должны его спросить, в чём дело.
— Ну ладно, — согласился я и подошёл к длинному столу, за которым между чучелом лебедя и пластиковым ковшом стоял ушастый портье в белом кафтанчике.
— Скажите, — спросил я его, — в каком номере остановился доктор Верховцев?
— Одну минуточку, добрый молодец, — ответил портье, заложил уши за спину и открыл громадную книгу в кожаном переплёте с застёжками. — Верховцев… — бормотал он. — Ве ри хо ви цев… Есть Верховцев!
— И где же он живёт?
— В осьмом тереме проживает. На третьем этаже, — сказал портье. — А вы будете его друзья?
— Мы его знакомые, — осторожно сказал я.
— Прискорбно, — сказал портье, — что у такого плохого и грубого постояльца есть такие хорошие на вид знакомые.
— А что, — спросил я, — он вас обидел?
— Идите, — ответил портье. — Терем номер восемь. И скажите ему, басурману, что если он будет и впредь варить сосиски на кровати и ломать роботов — стольников постельников, то мы его попросим съехать с нашего уважаемого постоялого двора.
— А мне Верховцев показался очень тихим человеком, — сказал я Алисе, когда мы поднимались по лестнице.
Навстречу нам спускались люди — линеанцы, фиксианцы и другие существа, которые живут на планетах с такими же условиями, как на Земле. Некоторые из них несли в руках клетки, аквариумы, альбомы с марками или просто сумки. Они спешили на базар.
Восьмой номер находился в самом конце длинного коридора, устланного множеством персидских ковров. Мы остановились перед пластиковой дверью, расписанной под дуб, и я нажал на кнопку звонка.
Никакого ответа.
Тогда я постучал в дверь. От лёгкого толчка дверь послушно растворилась. Небольшая комната была обставлена и украшена по иллюстрациям в исторических романах из жизни Земли. В ней были хрустальная люстра и керосиновая лампа без фитиля, вольфрамовый самовар и японская ширма. Но Верховцева не было.
— Доктор! — позвал я. — Вы здесь?
Никакого ответа.
Алиса вошла в комнату, заглянула за ширму. Я от двери сказал ей:
— Пойдём отсюда, неудобно в чужую комнату залезать…
— Сейчас, пап, — ответила Алиса.
Я услышал за своей спиной чьё то быстрое дыхание. Я оглянулся. В дверях стоял очень толстый человек в чёрном кожаном костюме. У него были пухлые губы и несколько подбородков, которые лежали на воротнике.
— Вам кто нужен? — спросил он очень высоким, нежным, детским голосом.
— Мы ищем своего знакомого, — ответил я.
— Извините, я живу в соседнем номере, — сказал толстяк, — и я услышал, как пять минут назад человек, который здесь живёт, ушёл. Вот я и решил вас предупредить.
— А куда он пошёл, не знаете?
Толстяк почесал свои подбородки, подумал немного и сказал:
— Я думаю, на базар. Куда бы ему ещё пойти?
Мы покинули гостиницу и отправились к базару. « Странный человек доктор Верховцев», — думал я.
Мы миновали гостиницу, сделанную в виде аквариума, — в ней жили обитатели планет, покрытых водой, — и гостиницу, похожую на чайник. Из носика чайника вырывался пар — там жили куксы с Параселя. У них на планете жарко, вода кипит, и планета окутана горячим паром.
Из гостиниц выходили их постояльцы. Многие шли в скафандрах, и скафандры были самые разные. Кое кто полз по земле, кое кто летел над нашими головами. Под ногами мелькали коллекционеры ростом чуть побольше муравья, а рядом с ними шествовали коллекционеры ростом чуть пониже слона.
Чем ближе мы подходили к базару, тем гуще становилась толпа, и я взял Алису за руку, чтобы она невзначай на кого нибудь не наступила или кто нибудь нечаянно не наступил бы на неё.
Базар раскинулся на много километров. Он был разделён на несколько секций. Сначала мы миновали секцию собирателей раковин. Потом прошли сквозь секцию коллекционеров книг, с трудом пробились сквозь заполненную народом секцию собирателей минералов и драгоценных камней. Через цветочные ряды мы прошли довольно свободно, только в одном месте мне пришлось взять Алису на руки, потому что ей чуть не стало дурно от запаха фиксианских роз.
Но когда мы очутились в секции филателистов, Алиса попросила меня:
— Погоди.
Километровая площадка была уставлена складными столиками. Столиков было, как сказал мне один старожил, четырнадцать тысяч триста. За столиками сидели филателисты — по двое, а где и по четверо. И они менялись марками. Те, кому не досталось места за столиками, обменивались стоя или просто гуляли вокруг. Алиса купила серию объёмных движущихся марок с изображением сирианских птиц, черногорскую марку 1896 года, альбом для фиксианских марок, который сам устанавливал марку на нужное место, только поднеси к нему. Потом она поменяла черногорскую марку на две марки с планеты Шешинеру.
— Это специально для тебя, пап, — сказала она.
Одна марка была совсем белая, на второй виднелась лишь надпись маленькими буквами: «Молодой склисс на пастбище».
— Ты, пап, хотел узнать про склисса.
— Но где же склисс?
— А склисс будет завтра, — сказал давешний толстяк, которого мы встретили в гостинице. Он нас догнал.
— Как так — завтра?
— На этих марках изображение появляется не каждый день, а только по чётным числам, — сказал толстяк.
— А что будет на второй марке?
— На второй? На второй ничего не будет. Она истрачена.
— Так зачем же она? — удивился я.
— Это очень редкая марка. Жители Шешинеру не любят писать письма, и потому почти все марки с их планеты попадаются неиспользованные. А пустые марки очень редкие. Ваша дочка правильно сделала, что приобрела такую редкую марку.
Сказав это, толстяк помахал рукой и заспешил, подпрыгивая, дальше.
Мы чуть было не заблудились в секциях, подсекциях и отделениях рынка. Но тут впереди послышались птичьи крики, рычание зверей и писк насекомых. Мы вышли на площадь, уставленную клетками, аквариумами, садками, загонами. Это и был отдел космической живности.
Даже мне, опытному космобиологу, было очень трудно разобраться в том, что мы увидели. Звери и птицы были настолько разнообразные, а владельцы их были порой и того разнообразнее, что я начал своё путешествие с грубой ошибки. Я подошёл к темно синей птице на трех двухметровых жёлтых ногах. От её ноги тянулась цепочка к её хозяину — неизвестному мне инопланетчику, составленному из разноцветных шаров. Я спросил у него, сколько стоит эта прекрасная птица. И тут птица ответила мне на хорошем космическом языке:
— Я не продаюсь. Но если желаете, могу продать вам шаровика разнокрапчатого. И попрошу меня не оскорблять.
Оказывается, я перепутал, кто кого держит на цепочке. Стоявшие вокруг коллекционеры и торговцы рассмеялись, а птица тогда обиделась и стукнула меня по голове длинным клювом.
Я поспешил уйти, потому что птицу охватил гнев и она начала примериваться для следующего удара.
— Папа, — сказала вдруг Алиса, — иди сюда. Смотри, как интересно.
Я оторвался от разглядывания кристаллических жуков, которых мы давно хотели заполучить для зоопарка, и обернулся к ней.
Алиса остановилась перед большим пустым аквариумом. Рядом стоял стульчик, и на нём сидел карлик.
— Посмотри, папа, каких интересных зверей продаёт этот человек.
— Ничего не вижу, — признался я. — Аквариум пустой.
Человечек грустно вздохнул и смахнул слезу.
— Вы не первый, — сказал он, — вы не первый.
— А что у вас в аквариуме? — вежливо спросил я. — Микроорганизмы?
— Нет, это ужасно! — сказал карлик. — Я уйду. Совсем уйду.
— Папа, — прошептала Алиса так громко, что слышно было за десять метров, — у него там невидимые воздушные рыбы. Он мне сам сказал.
— Невидимые?
— Девочка права, — сказал карлик. — Это самые обыкновенные невидимые рыбы.
— Очень интересно, — сказал я. — А как же вы их ловите?
— Сетями, — сказал карлик. — Невидимыми сетями. Рыбы летят летят, попадают в невидимые сети, и я их везу домой.
— А можно одну подержать? — спросил я.
— Подержать? — карлик очень удивился. — А как же вы её будете держать?
— Руками.
— Но вы же её не удержите.
— Почему?
— Потому что эти воздушные рыбы очень скользкие. Они ускользают, как только до них дотронешься. Вы мне не верите?
Я не ответил. Тогда карлик взмахнул ручками и воскликнул:
— Пожалуйста! Смотрите, хватайте, выпускайте на волю! Делайте что хотите! Унижайте меня! Оскорбляйте!
Карлик стащил с аквариума большую тряпку, цепко схватил меня за руку и заставил залезть рукой в аквариум.
— Ну? — кричал он. — Ну? Поймали? Ничего вам не поймать!
Рука моя ощущала только пустоту. Никаких рыб в аквариуме не было.
— Здесь ничего нет, — сказал я.
— Ну, вот видите? — обратился карлик, заливаясь слезами, к окружавшим нас любопытным. — Он убедился, что рыбы такие скользкие, что их нельзя поймать, но не хочет признаться.
Я поболтал рукой в пустом аквариуме и только вытащил руку наружу, как карлик закричал снова:
— Он выпустил всех моих рыб! Он их распугал! Разве я не предупреждал, что нельзя болтать рукой в аквариуме? Теперь я нищий! Я разорён!
Зрители недовольно роптали на двадцати языках и глядели на меня с осуждением.
Даже Алиса сказала:
— Ну зачем же ты так, папа?
— Но неужели вы не понимаете, — обратился я к окружающим, — что в аквариуме ничего не было?
— Откуда нам знать? — ответил мне вопросом полосатый, как тигр, с белыми усами житель планеты Икес. — А если он прав? Если рыбы невидимые, и их нельзя поймать? Как мы можем проверить, что он говорит неправду?
— Правильно, — поддержал его ушан. — Зачем ему лететь с другой планеты и везти пустой аквариум?
— Чтобы каждый день продавать его снова, — сказал я.
Но никто меня не слушал.
Пришлось заплатить печальному карлику за десять редких рыб. Карлик, видно, не ждал, что я так быстро сдамся, и был растроган, благодарил и обещал, если поймает невидимую рыбу, обязательно принесёт её мне. А когда мы уже собирались уходить, он сказал:
— Девочка, разреши, я сделаю тебе маленький подарок.
— Пожалуйста, — сказала Алиса. — Я буду очень рада.
— Возьми.
Карлик покопался в кармане и вынул оттуда пустую руку. Сложил ладонь лодочкой, как будто в ней что то было, и протянул Алисе.
— Это, — сказал он, — шапка невидимка. Бери, не стесняйся. Я люблю делать хорошим людям бесценные подарки. Только осторожно. Шапка соткана из такой тонкой ткани, что она ничего не весит и её нельзя почувствовать.
Алиса поблагодарила жулика, сделала вид, что прячет подарок в сумку, и мы пошли дальше.
Вдруг под ноги к нам бросилось непонятное существо. Оно казалось пушистым шариком на палочках и доставало до колен. Удивительного цвета было это существо — ярко красное в белую крапинку, как мухомор.
— Держи его, пап! — сказала мне Алиса. — Он убежал у кого то.
— И не подумаю, — сказал я, кладя в карман бумажник. — Может, это не животное, а коллекционер, который ищет убежавшего зверя. Я его поймаю, а он вызовет полицию за то, что я его оскорбил, не догадавшись, какой он умный.
Но тут же мы увидели, как вдогонку за красным шариком спешит толстая двухголовая змея в блестящем, переливающемся скафандре.
— Помогите, — кричала она. — Индикатор убежал!
Красный шар пытался укрыться за моими ногами, но змея протянула одну из ста тонких ножек, болтавшихся у неё по бокам, и подхватила беглеца. Он тут же изменил цвет с красного на жёлтый и подобрал прямые ножки.
— Простите, — сказал я толстой змее, — что это за животное?
— Ничего интересного, — сказала змея. — Таких у нас на планете много. Мы их зовём индикаторами. Они не умеют говорить, зато меняют цвет в зависимости от настроения. И бывают очень любопытные цвета. У вас нет куска сахара?
— Нет, — сказал я.
— Жалко, — ответила змея и достала откуда то кусок сахара.
При виде сахара шарик пошёл лиловыми разводами.
— Радуется, — сказала змея. — Правда, красиво?
— Очень, — согласился я.
— Мы им специально придумываем новые ощущения, чтобы найти необыкновенные цвета. Хотите, я его стукну? Он станет черным.
— Нет, не надо, — сказал я. — А вы не продадите его нам для Московского зоопарка?
— Нет, — ответила одна из голов змеи; другая тем временем молча свесилась вниз. — Обменять могу.
— Но у меня не на что меняться.
— Ну вот на эту штуку, на этого зверёныша, — сказала змея и показала сразу десятью ножками на Алису.
— Нельзя, — сказал я, стараясь не обижаться, потому что сам недавно принял разумное существо за неразумную птицу. — Это моя дочь.
— Фу, какой ужас! — воскликнула гневно змея. — Я немедленно вызову блюстителей порядка. Это же запрещено!
— Что запрещено? — удивился я.
— Запрещено торговать своими детьми. И обменивать их на зверей тоже запрещено. Неужели вы не читали правил у входа на базар? Вы изверг и варвар!
— Ничего подобного, — засмеялся я. — Я с таким же успехом могу продать Алису, как она меня.
— И того хуже! — закричала змея, прижимая к груди цветной шар: индикатор, видно, перепугался и стал белым с красными крестиками вдоль спины. — Дочь торгует собственным отцом! Где вы такое видели?
— Честное слово, — взмолился я, — мы друг друга не продаём! У нас на Земле вообще не принято отцам продавать своих детей, а детям — своих родителей. Мы просто пришли вместе купить каких нибудь редких зверей для нашего зоопарка.
Змея подумала немножко и сказала:
— Не знаю уж, верить вам или нет. Лучше спросим у индикатора. Он такой чувствительный. — она наклонила обе головы к индикатору и спросила его: — Этим странным существам можно верить?
Индикатор стал изумрудно зелёным.
— Как ни странно, он уверяет, что можно.
Тут змея успокоилась и добавила совсем другим тоном:
— А ты хочешь, чтобы я тебя им отдала?
Индикатор стал золотым, словно луч солнца.
— Очень хочет, — перевела его эмоции змея. — Берите его, пока я не раздумала. И ещё возьмите справочник «Как кормить индикатор и как добиться нежно розовых эмоций».
— Но я не знаю, что дать вам взамен.
— Ничего, — сказала змея. — Я же вас оскорбила подозрениями. Если вы в обмен на индикатор согласитесь меня простить, я до вечера буду счастлива.
— Ну конечно, мы на вас не обижаемся, — сказал я.
— Нисколько, — сказала Алиса.
Тогда змея взмахнула множеством своих ножек, шар индикатор взлетел в воздух и упал на руки Алисе. Он оставался золотым, только по его спине, словно живые, бежали голубые полоски.
— Он доволен, — сказала змея и быстро уползла, не слушая наших возражений.
Индикатор спрыгнул с Алисиных рук и пошёл сзади нас, пошатываясь на тонких прямых ножках.
Нам встретилась целая семья ушанов. Большой ушан, уши у которого были больше, чем у слона, его жена ушанка и шесть ушат. Они несли канарейку в клетке.
— Смотри! — воскликнула Алиса. — Это канарейка?
— Да.
— Это не канарейка, — сказал строго отец ушан. — Это райская птица. Но мы её совсем не хотели покупать. Мы искали настоящего говоруна.
— И не нашли, — сказали хором ушата, поднимая ветер ушками. — Нет ни одного говоруна.
— Это удивительно! — сказала нам ушанка. — Ещё в прошлом году полбазара было занято говорунами, а теперь их совсем не стало. Вы не знаете почему?
— Нет, — сказал я.
— И мы не знаем, — ответил ушан. — Придётся нам разводить райских птиц.
— Папа, — сказала Алиса, когда они ушли, — нам нужен говорун.
— Почему? — удивился я.
— Потому что всем нужен говорун.
— Ладно, пойдём искать говоруна, — согласился я. — Только сначала я предлагаю тебе посмотреть на паука ткача троглодита. И если нам его отдадут, мы его обязательно купим. Это заветная мечта нашего зоопарка.
 Путешествие Алисы. Ч.5

 
К разделу добавить отзыв
Все права защищены, при использовании материалов сайта необходима активная ссылка на источник